Антония Байетт - Обладать [litres]

— Стихи дожидались вас, — заметил Эван.

— Наверное. Очень может быть. Но что касается прав собственности , глядишь, ещё обнаружится, что и наши линкольнские сокровища принадлежат сэру Джорджу — если Кристабель действительно умерла без завещания… Вряд ли Собрайл и K° станут принимать во внимание моё моральное право.

— Вот-вот, — согласился Эван, — у меня возникли точно такие же опасения. Вэл мне рассказала о Собрайле…

— Самую малость, что слышала краем уха, — улыбнулась Вэл.

— Этого было достаточно. Я стал думать. И ничего лучше не придумал, как попросить моего достопочтенного друга Тоби порыться в пыльных ящиках, в которых у них в конторе хранятся старые юридические документы. Конечно, это его ставит в несколько щекотливое положение, он как-никак семейный поверенный сэра Джорджа. Поэтому здесь его роль в нашем деле кончается. Вы простите, что я говорю в «нашем деле», — вы, может быть, согласитесь, чтобы я представлял ваши юридические интересы? Так вот, Тоби откопал — будем считать, мы откопали! — очень важную бумагу. Теперь нужно тщательно продумывать каждый наш шаг, случай совсем не простой. Однако, по моему скромному профессиональному убеждению, теперь уже совершенно ясно, кому принадлежит переписка. Вот, я принёс ксерокс. Взгляните. Да благословит Господь ксерокопировальную машину. Я проверил подпись на подлинность в вашем Центре в Линкольне. Что скажете?

Мод взяла в руки одну-единственную страничку:

Продиктовано сестре моей Софии Бейли, мая 1-го 1890 г., поскольку моя слабость не позволяет мне писать отчётливо. Я завещаю Софии мои деньги, а также мою мебель и фарфор. Если Джейн Саммерс из Ричмонда ещё жива и помнит меня, то ей причитается 60 фунтов. Все мои книги и бумаги, а также права на издание передаю Майе Томасине Бейли в надежде, что по прошествии времени у неё возникнет интерес к поэзии. Подписано мною, Кристабель Ла Мотт, в присутствии Люси Таксон, служанки, и Вильяма Марчмонта, садовника.

— Листок с завещанием отыскался среди счетов Софии. Из счетов, кстати, следует, что она разыскала Джейн Саммерс и вручила ей нужную сумму, — объяснял Эван. — Я думаю, она исполнила все распоряжения покойной, а потом с чистой совестью положила завещание куда-то в бумаги. Решила сохранить на всякий случай, но не держала среди главных документов.

Мод спросила:

— Это означает, что письма мои?

— Право на издание неопубликованных писем принадлежит автору и его наследникам. Сами же письма, как объект собственности, принадлежат получателю — если, конечно, получатель не вернул их отправителю. Как это имело место в данном случае.

— То есть когда Падуб вернул Кристабель её письма, они перестали быть его собственностью?

— Именно. Тем более что Тоби сообщил мне по секрету — Падуб собственноручно написал: мол, сударыня, возвращаю ваши письма обратно.

— Получается — если это действительно так! — что я законная владелица всей переписки и права на публикацию писем Кристабель тоже мои?!

— Именно. Хотя это ещё не на блюдечке. Могут последовать возражения. Сэр Джордж наверняка попытается оспорить ваши права. Ведь завещание не было в своё время объявлено, не было зарегистрировано в палате, словом, существуют всякие лазейки, придирки, чтоб его опротестовать. Но по моему личному мнению, если заняться этим правильно, то можно доказать ваше право собственности на всю переписку целиком, и на часть Падуба, и на часть Ла Мотт. Пока же меня волнует, как нам одновременно и повести дело, и защитить Тоби, чья позиция этически… неоднозначна. Как бы этот документ мог выползти на свет без помощи Тоби?

— Если сэр Джордж вздумает судиться, — вставил наконец слово Тоби, — то все ваши грядущие поступления уйдут на издержки.

— Что-то знакомое, — заметила Вэл. — Чарльз Диккенс, «Холодный дом».

— Очень меткое сравнение, — сказал Эван. — Но возможно, удастся заключить с ним мировую. Сейчас меня больше занимает, как всё обставить, чтобы никто не заподозрил, будто Тоби нарочно искал для нас этот документ. Изобретём какую-нибудь историю, выставим его моей жертвой, — допустим, я явился к нему под благовидным предлогом, мол, ищу какие-то пустяковые материалы, усыпил его бдительность, проник в архив…

— В общем, повёл себя как настоящий пират! — произнесла Вэл, с обожанием глядя на Эвана.

— Конечно, если вы мне поручите отстаивать ваши интересы.

— Я бы рада, но вы на этом не заработаете, — сказала Мод. — Если переписка моя, она попадёт не на продажу, а в наш Информационный центр.