Антония Байетт - Обладать [litres]

— Ну и ладно. Меня в данном случае привлекают не деньги, а драма человеческих чувств. Считайте, что я работаю из любопытства. Кстати, не зарекайтесь: возможно, вам придётся-таки продать письма — не Собрайлу, конечно, а Британской библиотеке или ещё какой-нибудь достойной организации, — чтобы заплатить сэру Джорджу отступного.

Роланд сказал:

— Леди Бейли нас встретила по-доброму. Ей действительно нужна новая коляска.

Мод сказала:

— Наш Информационный центр с самого основания задыхается без средств…

— Окажись письма в Британской библиотеке, у тебя были бы и микрофильмы, и средства, а у леди Бейли — новое кресло.

Мод взглянула на Роланда негодующе:

— Окажись письма у нас в Центре, нам бы охотно выделили средства.

— Мод, послушай…

— Джордж Бейли вёл себя со мной самым грубым образом. Со мной и с Леонорой.

— Он любит свою жену, — сказал Роланд. — И свой заповедный лес.

— Это верно, — вставил Тоби Бинг.

— Послушайте, — сказала Вэл, — не надо ссориться из-за того, чего мы пока ещё не имеем. Вернее, чего вы пока ещё не имеете. Давайте двигаться шаг за шагом. Для начала выпьем за Эвана, которого осенила юридическая мысль. А потом вместе пораскинем умом, какой будет следующий шаг.

— У меня есть пара задумок, — сказал Эван. — Но их надо хорошенько проверить, покопаться в законах…

— Ты считаешь, я жадничаю, — сказала Мод Роланду, когда они очутились дома.

— Ничего я не считаю. С какой стати?

— Ты на меня смотришь с неодобрением.

— Это тебе кажется. Я не имею никакого права одобрять или не одобрять твои поступки.

— Ну вот, так и есть!.. Ты считаешь, мне не следует иметь дело с Эваном?

— Решай сама.

— Ну зачем ты так, Роланд…

— Понимаешь, это уже… почти не имеет ко мне отношения.

Действительно, он чувствовал себя на самой окраине её жизни. Её семья, её феминистские увлечения, её принадлежность к «благородному обществу», где она вращается так легко и красиво, — всё это очерчивает вокруг неё круги, и какой круг ни возьми, Роланд за его пределами. Он затеял это… как бы получше сказать… это расследование — и потерял всё; зато в руки Мод попадут бесценные материалы, благодаря которым её жребий станет ещё счастливей: она сможет продолжать работу, изучать творчество Кристабель, уверенно глядя в будущее, у её центра появятся деньги. А сам он только что поужинал за чужой счёт, у него никогда не было и не будет средств на дорогие рестораны. Особенно гадко, что приходится сидеть у Мод на шее…

Мод сказала:

— Ну почему же мы ссоримся после всего, что у нас…

Он собирался возразить: это не ссора, — но тут зазвонил телефон. Мод взяла трубку. Женский голос, дрожащий, похоже, от большого волнения.

— Могу я поговорить с доктором Бейли?

— Я вас слушаю.

— Здравствуйте. Боже мой, боже мой, надо собраться с мыслями. Я… я думала, звонить вам или нет… вы примете меня за сумасшедшую или за наглую, невоспитанную… но к кому мне обратиться, кроме вас… я сидела весь вечер, в голове ужасные мысли — я только сейчас поняла, который час, в это время звонить уже не принято… я потеряла чувство времени, простите… Может быть, я лучше перезвоню завтра — так будет правильнее… если только уже не будет слишком поздно… хотя вряд ли беда случится завтра, но всё равно случится на днях, если я, конечно, не ошиблась… я решилась вам позвонить, потому что вы тогда произвели на меня хорошее впечатление, мне показалось, вам искренне небезразлично…

— Извините, кто это говорит?!

— Боже мой, боже мой. Я никогда никому первая не звоню. Я смертельно боюсь телефона. Это Беатриса Пуховер. Эллен Падуб в опасности! То есть не в опасности… но как это ещё сказать?.. Я звоню вам ради неё…

— Что такое, доктор Пуховер? Что случилось?

— Извините, пожалуйста, я говорю очень сумбурно. Сейчас, только немного успокоюсь… Я вам звонила раньше, но никто не отвечал. Я решила, вас вообще нет дома, а тут вы взяли трубку… я сразу растерялась, разволновалась. Вы меня простите?

— Всё в порядке. Говорите, не стесняйтесь.

— Мортимер Собрайл. Он у меня был — то есть не здесь, конечно, — я сейчас у себя дома в Мортлейке. Он был у меня на работе, в музее. Несколько раз. Читал разделы дневника… совершенно определённые разделы…

— Раздел о визите Бланш?

— Нет-нет. О похоронах Рандольфа! А сегодня привёл с собой молодого Гильдебранда Падуба, — правда, он не совсем молодой, скорее старый, а уж толстый, это точно, но в любом случае моложе лорда Падуба. Вы, может быть, не знаете, но Гильдебранд после смерти лорда Падуба — я хочу сказать, в случае смерти — становится наследником. Лорд Падуб теперь совсем плох — так сказал Джеймс Аспидс. Вот и на мои письма не отвечает… я, вообще-то, ему пишу редко — нет необходимости… но когда пишу, не отвечает…