Маркус Зузак - Я – посланник

Впервые за много лет я отправляю рождественские открытки.

Правда, не очень обычные. Без всяких там Санта-Клаусов и елочек. Отыскав дома пару старых колод, я вытаскиваю из них тузы. На каждой карте пишу по короткой записке и запихиваю ее в маленький конверт – один для каждого адреса, по которому мне пришлось побывать. На конверте выведено: «С Рождеством! Эд». Даже к братьям Роуз такой отправился.

Перед вечерней сменой я развожу открытки по городу. От большинства почтовых ящиков мне удается смыться незамеченным. Вот только у дома Софи меня разглядели, но там я не особо прятался.

К Софи у меня особое отношение. Почти чувство. Возможно, часть меня влюблена в эту девушку – ведь она, прямо как я, никогда не приходит к финишу первой. Но в глубине души дремлет знание, что дело не только в этом.

Она красавица.

Причем красива особенной красотой.

В общем, я кладу конверт в ее почтовый ящик, разворачиваюсь и быстро иду к машине. Голос Софи долетает сверху – из окна ее комнаты:

– Эд?

Я разворачиваюсь, она просит меня подождать. И вскоре выбегает из входной двери. На ней белая футболка и спортивные голубые трусы. Волосы собраны в хвостик, челка падает на глаза и подпрыгивает при ходьбе.

– Я просто открытку тебе написал. Рождественскую.

Мной вдруг овладевает невозможная тупость. Я чувствую себя последним дураком, который непонятно зачем стоит перед чужим домом.

Она вскрывает конверт и читает написанное на карте.

На ее тузе я написал кое-что еще, прямо под похожим на бриллиант знаком бубей.

«Ты красавица».

Она читает, и глаза увлажняются. Именно это я сказал Софи, когда на стадионе она бежала босиком и сбила в кровь ноги.

– Спасибо, Эд, – говорит она. И очень внимательно разглядывает карту. – Мне таких открыток никто еще не присылал.

– Просто они все одинаковые – сплошные Санта-Клаусы и елочки…

Я очень странно себя чувствую, рассылая эти карты. Ведь получившие их люди в большинстве случаев так никогда и не узнают, кто этот странный Эд, приславший им такую странную открытку. Но на самом деле это не так уж важно. Мы с Софи прощаемся.

– Эд? – вдруг спрашивает она.

Я уже сижу в машине. Чтобы откликнуться, приходится опустить стекло.

– Да, Софи?

– Ты… не мог бы… – Слова, аккуратные и причесанные, вежливо сходят с ее губ. – Ты не мог бы сказать, что тебе подарить? В знак признательности, ведь ты…

– Не за что мне выражать признательность, – строго говорю я. – Ты от меня ничего не получила.

Но она прекрасно все понимает.

Ничего – это пустота внутри коробки из-под обуви. Но вслух мы этого не скажем – ни она, ни я.

Достаточно того, что мы оба знаем.

Я отъезжаю от ее дома и чувствую тепло руля под пальцами.

Последний конверт я завожу к отцу О’Райли. У него дома вечеринка. Все безнадежные неудачники и незадачливые гангстеры с его улицы в сборе. Те двое, что пытались овладеть моей курткой, отсутствующими сигаретами и деньгами, тоже присутствуют и радостно поедают сэндвичи с сосисками, заливаясь соусом и хрупая луком.

– Ты глянь, кто пришел! – орет один, тыча в меня пальцем. Похоже, это Джо. – Эд, привет! – Джо оглядывается в поисках святого отца.

– Эй, отче! – орет он снова, обильно плюясь сэндвичем. – Эд пришел!

Отец О’Райли видит меня и бежит навстречу:

– А вот и он! Человек, благодаря которому у нас плодотворный год! Я пытался тебе дозвониться!

– Да я в последнее время, святой отец, весь в бегах.

– Ах да, – сочувственно кивает он. – Твоя миссия. – Он отводит меня в сторонку и говорит: – Эд, я хотел бы еще раз поблагодарить тебя.

Наверное, мне должно быть приятно, но я что-то не чувствую себя польщенным.

– Святой отец, пожалуйста, не надо. Я всего-то привез криво написанную рождественскую открытку.

– И тем не менее все равно спасибо, Эд.

А мне как-то не по себе из-за последнего туза.

Черви. Сердечки, веселенькие такие.

Почему именно их мне вручили последними?

Я ждал, что в финале мне выдадут пики!

Сейчас черви, эти пляшущие красные сердечки, кажутся самой опасной мастью из всех.

Люди умирают от разбитого сердца. А еще бывают сердечные приступы. Когда все не так и идет наперекосяк, сильнее всего болит именно сердце.

И вот я уже выхожу на улицу, но святой отец чувствует, как мне тяжело на душе.

– Я вижу, еще ничего не закончилось? – говорит он.

Он знает, что был не единственным заданием. Знает, что День Священника – лишь одна из карт, сданных мне из колоды.