Пол Пен - Огоньки светлячков

Высунув голову, я уперся в пол руками и приподнялся. Меня уже не заботило, какое лицо я увижу вместо маски сестры. Непривычно было видеть ее волосы лежащими на плечах, ведь их больше не удерживали резинки.

– Что происходит? – закричала бабушка.

Она встала и принялась размахивать руками, будто на нее набросился рой ос.

Сестра отпрыгнула от кроватки ребенка и скрылась в дальнем углу комнаты. Она вела себя как крыса, которую я нашел в этой самой кроватке. Упершись в стену, она остановилась, не зная, куда бежать.

Малыш громко заплакал. Крик звучал глухо, что вполне объяснимо, ведь он был зажат в небольшом пространстве между грудью сестры и стеной.

Я подбежал и попытался обхватить ее, но она оттолкнула меня локтем. Рука ее угрожающе повисла в воздухе и показалась мне огромной, как лапа жука-богомола.

– Отпусти ребенка! – завизжал я.

Грубая ладонь накрыла мне рот. Я почувствовал вкус пудры. Бабушка развернула меня и потащила в сторону. Я тянул назад руку, пытаясь ухватить сестру. Или племянника. Пальцы сжимали лишь воздух. Бабушка взяла меня за плечи и присела напротив. Пряди белых волос упали ей на лицо, застревая в складках век и уголке рта. Впервые ее залысины были так близко.

– Что случилось? – прокричала она и взяла мое лицо в ладони. – Быстро рассказывай, что ты видел.

Я выдохнул.

Сестра зашмыгала носом в углу. Я вытер пот со лба и застонал от бессилия. Ничего сказать я не мог.

Прошло некоторое время, прежде чем я выдавил из себя:

– Она хотела дать ребенку крысиный яд.

Брови бабушки почти сошлись на переносице. Она пожевала губами, но ничего не сказала.

А потом я услышал грохот в своей спальне. Он пронесся по коридору, приближаясь. Наконец дверь распахнулась, ручка ударилась о стену, и появился мой брат.

– Возьми у нее ребенка, – мгновенно распорядилась бабушка и ткнула пальцем в угол, где корчилась сестра.

Я отступил, пропуская брата. Локоть моей сестры не стал для него препятствием. Как и нога, которой она пиналась. Все же брат получил несколько ударов, прежде чем схватил ее за руку и потянул на себя, увеличивая расстояние между стеной и ее телом. Сестра истерично рыдала, уже не пытаясь защититься.

– Берите ребенка! – закричал брат, обращаясь к нам.

Вперед вышла бабушка. Она принялась ощупывать внуков, пытаясь отыскать зазор между ними, где должен был лежать ребенок.

– Вот он, – сказала бабушка и положила руку на плечо брата. – Отдай мне ребенка, – велела она сестре.

Та лишь рыдала и корчилась.

– Отпусти его, – грозно повторила бабушка.

Толстая вена на ноге сестры изменила цвет, когда она поднялась на цыпочки. Из-за спины появилось красное лицо племянника. Бабушка схватила его под мышки, и малыш засучил ножками. Она села на кровать и принялась его укачивать.

В следующую секунду в комнату вбежала мама.

– Отпусти ее! – крикнула она брату, прижимавшему сестру к стене. – Отпусти!

Брат увернулся от острого локтя сестры и ответил недовольным ворчанием.

– Это не то, о чем ты подумала. На этот раз он ничего плохого не хотел, – сказала маме бабушка. – Виновата твоя дочь.

Мама замерла в нерешительности. Старая футболка, в которой она спала, съехала вперед, опускаясь до самых колен, и открыла ложбинку на груди.

В дверях появился отец.

Он заморгал, увидев, что мама стоит, расставив ноги, а руки ее безжизненно висят вдоль тела. Брат оттолкнул сестру обратно в угол. Бабушка подняла ребенка, будто предлагая взять его любому, кто захочет.

– У него губы голубые? – спросила она.

Малыш стал пинаться и заплакал.

– В смысле? – не понял папа и повернулся ко мне: – Что такое говорит твоя бабушка?

Вместо ответа, я подошел и прижался к бабушке. И схватил ее руку, чтобы она поняла, что я рядом. Она передала мне ребенка, и я взял его, как учила мама.

– Почему у него должны быть голубые губы? – спросил отец.

Я тихонько сел на край бабушкиной кровати и раздвинул пальцами губки ребенка. Пузыри слюны и слизь из его носика потекли мне на руку. Я принялся изучать его десны. Малыш закричал, и я смог заглянуть ему в рот. Не обращая внимания на слезы, которые так не вовремя потекли у меня из глаз, я наклонился к малышу и принюхался.

– Нет… – оторопело протянула мама. Должно быть, она наконец поняла, что происходит. Может быть, она вспомнила о том, что пропал крысиный яд, и поняла смысл вопроса бабули. И почему я плачу, а брат не выпускает сестру из западни в углу.