Пол Пен - Огоньки светлячков

– …и я не хочу быть здесь, когда его не станет, – закончила бабушка, всхлипывая.

Я не представлял, о чем они говорят.

– Все образуется, – сказала мама. – Я уверена, у него впереди еще годы жизни. Он сильный.

Я услышал звук поцелуя.

– И твой сын в этом уверен. Поэтому он и хочет устроить переезд деда. Решать ему. Никому из нас не суждено узнать, как лучше, но…

Заплакал ребенок, и мама встала. Разговор прервался. Мама склонилась над младенцем.

– Что с ним? – спросила бабушка.

Мама принялась тихо его убаюкивать. Малыш перестал громко плакать, лишь тихонько хныкал.

– Знаешь, наш мальчик задал мне сегодня очень странный вопрос, – произнесла мама.

Я навострил уши, поняв, что заговорили обо мне.

– Странный? – рассеянно спросила бабушка.

– О животных. О том… – Она помолчала, видимо вспоминая. – Могут ли члены одной семьи млекопитающих иметь потомство.

Ящик тумбочки у кровати бабушки с шумом захлопнулся.

– Он спросил об этом из-за ребенка?

– Даже думать об этом боюсь.

Бабушка опять всхлипнула, и мама поспешила сесть с ней рядом. Я увидел, что черное пятно из колыбельки исчезло, значит, мама взяла ребенка на руки.

– Ну, что теперь? Чем я тебя расстроила?

Бабушка зашмыгала носом.

– Ничем. Твоей вины тут нет. Дело в ребенке. Клянусь… я люблю его больше самой себя. Клянусь, это правда. Но каждый раз, когда я беру его на руки… – она тяжело перевела дыхание, – каждый раз чувствую тяжесть ответственности за решение, которое мы приняли.

Бабушка плакала и всхлипывала, но продолжала говорить, хотя речь все больше походила на вой.

– Это самый страшный грех, совершенный в подвале. Самый тяжкий из всех наших грехов.

Из моих глаз потекли слезы. Я вспомнил, как сестра царапала мне спину, оставляя следы, как у папы. Вспомнил единственную слезу, которую она проронила, рассказывая мне о ребенке. Слеза тогда упала на край ее маски.

– Как мы могли такое допустить? – продолжала бабушка.

Мама помолчала и произнесла:

– Мы можем корить себя постоянно, но какой в этом прок?

Бабушка шумно высморкалась.

– И знаешь почему? – продолжала мама. – Потому что, к счастью, у нас есть здоровенький малыш. Такой же милый, как твои внуки когда-то. Мы будем заботиться о нем, как и о них. У этого ребенка впереди целая жизнь. И еще. Мы с тобой, ты и я, всегда будем любить этого малыша больше всех.

Мама вздохнула и прошептала:

– Красавец наш заснул. Такой прелестный, а мать его не любит.

Мама встала, чтобы положить ребенка в кроватку.

– И отец тоже не любит, – добавила бабушка.

Мама опять вздохнула.

– Это не важно, – прозвучал ее голос от двери. – Спокойной ночи. – Она выключила свет, и мы опять остались в темноте.

– Спокойной ночи, – прошептала бабуля.

Я старался дышать очень тихо, пока дыхание бабушки не стало ровным и почти неслышным. Мне удалось придумать сотни объяснений только что услышанному. Убедившись, что бабушка крепко спит, я осмелился перевернуться.

Вскоре появилась моя сестра.

В комнату проникли блики телевизионного экрана, исчезнувшие сразу, как вспыхнул свет. Я закрыл глаза рукой, чтобы привыкнуть к новой картине реальности, а убрав, увидел две ноги у колыбели. Я прижал подбородок к полу, чтобы увеличить обзор. Сестра положила руку на животик малыша и покачала. Ребенок спал.

Сестра повернулась чуть в сторону и замерла. Теперь я хорошо видел острый нос ее маски, уголок рта. Наверное, она прислушивалась к дыханию бабушки, так же дышал и я всего минуту назад. Я смотрел, как поднимается и опускается ее грудь, и вдыхал и выдыхал в унисон, то замедляясь, то ускоряясь.

Сестра опять покачала младенца.

Она чего-то ждала.

Затем рука оторвалась от животика ребенка и опустилась в один из карманов на ночной сорочке с пятью кнопками. Она медленно расстегнула их одну за другой, не сводя глаз с малыша. Пальцы быстро шевелились в кармане, словно он жил своей жизнью, например, там завелись тараканы.

Скрипнула бабушкина кровать, и раздался ее голос:

– Еще не время.

Пальцы выскочили из кармана со скоростью настоящих тараканов.

– Если покормишь его сейчас, потом все равно придется вставать, – добавила бабушка.

Маска сестры повернулась к ней, потом опять к ребенку и обратно.

– И выключи свет. Его будет непросто приучить к темноте. Гораздо сложнее твоего брата.

Я улыбнулся в ладошку, будто выиграл приз.

– Откуда ты знаешь, что я включила свет? – поинтересовалась сестра.