Пол Пен - Огоньки светлячков

– Мама…

Я замолчал, вспомнив о клятве именем Того, Кто Выше Всех. Звуки превратились в металл и так и остались на губах. Язык стал тяжелым.

– Да…

Тот, Кто Выше Всех, мог перестать посылать нам продукты. Из-за меня вся семья могла остаться без еды и умереть.

– Могут ли представители одной семейной группы у млекопитающих спариваться и заводить потомство?

Мама не ответила.

– Почему ты спрашиваешь?

Я пожал плечами.

– Я прочитал в книге о животных, что они так не делают.

– Нет, не делают, – подтвердила мама и склонилась, чтобы поцеловать меня. – Это нехорошо, – добавила она шепотом. – Но иногда такое случается.

Тогда я понял, что сестра сказала правду. И мама обо всем знала.

– По-моему, кто-то не почистил зубы перед сном, – продолжала она. – От тебя пахнет пюре. Вставай. Это займет всего две минуты.

– А детеныши других млекопитающих чистят зубы? – ляпнул я первое, что пришло в голову.

– Ладно, ты выиграл, – улыбнулась мама. – Но я позволяю тебе отступить от правила только сегодня. Не понимаю, к чему ты завел этот разговор о млекопитающих, мне казалось, ты увлечен своими жуками.

У выхода она повернулась и спросила, оставить ли свет включенным.

– Да, я немного почитаю.

Как только закрылась дверь, я опустил книгу на пол, выбрался из кровати и положил подушку под простыню так, чтобы было похоже на очертания тела. Брат не заметит моего отсутствия, даже если я исчезну вместе с кроватью, он пребывает в каком-то своем мире, но родители могут заглянуть и проверить, сплю ли я. Открыв ящик, я достал банку со светлячками. Они засветились, словно подмигивали мне по очереди, должно быть, нервничали, как и я, перед сложной шпионской операцией.

– Нам пора, – прошептал я им.

Прежде чем открыть дверь, я выключил свет и прислушался. В кухне лилась вода. В общей комнате разговаривали. Брат громко обсуждал с отцом, какой фильм им посмотреть. Я бесшумно пересек коридор. В спальне сестры было темно, но ребенок не плакал. Мама была права, когда говорила, что лучший способ победить страх – посмотреть ему в глаза.

Я постучал по крышке банки, светлячки вспыхнули, освещая часть помещения. Копируя одно из движений, описанных в книге, выполнять которое тренировался весь день, я перекатился по полу к кровати сестры и стал заползать под нее. Сначала ноги, потом туловище и, наконец, голова. Я помогал себе свободной рукой и справился довольно ловко. Я лег на живот, поставил банку рядом с головой, положил руки на пол одну на другую и опустил на них голову.

– Отключитесь, – сказал я светлячкам. – Нам надо привыкнуть к темноте.

Несколько секунд я ничего не видел, кроме черной пелены перед глазами, но потом стал различать очертания предметов. Первым стали проявляться вертикальные линии, зависшие в воздухе прямо передо мной. Потом у них появилось основание, и вскоре я видел детскую колыбель целиком.

Сам малыш был темным пятном. Я разглядел кровать бабушки и даже полосы на полу вокруг ее ножек, прочерченные за долгое время. Пол был своего рода кожей подвала, и время состарило его и изменило, как и лица всех моих родных. Пыль и крошки бетона. Я хорошо их видел и чувствовал запах.

Глубоко вздохнув, я стал ждать.

Пока наконец не открылась дверь.

Я сразу узнал шарканье тапочек бабули и уловил запах пудры. Я затаил дыхание, потому что она могла меня услышать. Тапки появились у меня перед глазами и были похожи на двух страшных грызунов. Остановившись у колыбели, бабушка медленно пошла к своей кровати.

Скрипнули пружины, растягиваясь под ее весом, и я позволил себе вздохнуть.

Я слышал, как она открыла ящик тумбочки, и в руках ее появились четки – я сразу понял это по звуку. Она стала молиться, слова слетали с губ и шелестели, как крылья бражника. Благодаря этому я мог свободно дышать.

Прежде чем закончить, бабушка произнесла странную фразу:

– Забери у меня дни и отдай ему.

Звук поцелуя означал, что бабушка дала какую-то клятву Тому, Кто Выше Всех.

– Тебе не надо об этом просить, – раздался, к моему удивлению, мамин голос. Оказывается, она вошла в комнату, пока бабушка молилась. Мама включила свет. – Я уверена, у него впереди много-много дней. Вот увидишь. – Она села на кровать рядом с бабушкой.

– Видит Бог, я хочу, чтобы ты оказалась права, – ответила бабушка. – Но он уже стар. Мы оба старые. Врач давно объяснил ему, чего ожидать. Он делал все возможное целых десять лет, но…

Мама обняла бабушку за плечи.