Пол Пен - Огоньки светлячков

– Думаешь, я не слышала щелчок выключателя?

Сестра подошла к двери и с силой ударила по выключателю.

– И теперь слышала?

– Отлично, – спокойно ответила бабушка, игнорируя язвительный тон сестры. – Без света лучше.

Из темноты постепенно выплыли пол, колыбель и ножки кровати. Ко мне приближались два пятна – ноги сестры. Что-то коснулось моей спины – матрас, просевший, когда она села. Я положил банку на бок и прижался щекой к полу. Я вспомнил, как мама объясняла мне, что лапша – это расплющенные на столе спагетти.

Пружины дрогнули, сильнее надавив на спину. Я выгнулся, чтобы повторить контуры матраса. Растянулись резинки маски и щелкнули. Шуршание – маска легла на тумбочку.

Вскоре сестра дышала в точности как бабушка.

Я долго лежал и прислушивался к ним обеим, стараясь подстроиться. Я несколько раз моргнул, чтобы прогнать сон, и провел рукой по шершавому от крупиц бетона полу. Такое же ощущение было, когда я гладил волосатую складку на лице папы.

Глаза закрылись, кажется, всего на секунду.

Оказалось, не на секунду.

Меня разбудили торопливые шаги.

Кто-то ходил по комнате.

Я распахнул глаза, испугавшись, что это Человек-сверчок вернулся в подвал за ребенком, которого ему не удалось выкрасть в первый раз. Или чтобы посадить в свой мешок меня за то, что я прячусь под кроватью и шпионю.

Моргнув несколько раз, я вспомнил о своей миссии и решил, что около двери в комнату ходит папа. Он хочет сделать так, чтобы у сестры опять пошла кровь или в животе ее появился ребенок.

Матрас с одной стороны кровати надо мной приподнялся, я уже был готов дать команду светлячкам загореться. Чьи-то ноги ступали по полу около колыбельки. Я услышал, как сестра напевает, не открывая рта. Мм… мм… Это была мелодия из любимого фильма отца. Самая грустная из всех, что я слышал. Теперь я смог разглядеть фигуру сестры около кроватки малыша.

На самой высокой ноте сестра замолчала, и ребенок заплакал.

– Я же тебе говорила, – сказала бабушка таким глухим голосом, словно он вылетел из страны снов и не сразу добрался до этой комнаты. – Включи свет.

Сестра не ответила, но сделала, как велела бабуля. Услышав щелчок выключателя, я изо всех сил зажмурился, но потом немного расслабился, слушая грустную мелодию, от которой ребенок то кричал громче, то успокаивался.

Я хотел выглянуть из-под кровати, но вспомнил, что сестра сняла маску перед сном и положила на тумбочку. Лучше я буду смотреть ей на ноги. Я поднял глаза выше, к ее бедрам, потом увидел ножки малыша, которого она держала на левой руке. Пальцы утонули в складках подгузника.

Продолжая напевать, сестра расстегнула верхние пуговицы сорочки и достала грудь.

Я заметил фиолетовый кружок у соска и подался вперед, чтобы увидеть больше, однако не забыл об осторожности и остановился прямо у рамы кровати, загораживающей лицо сестры.

Сестра внезапно замолчала, и я испугался, что выдал себя неловким движением или она услышала, например, шуршание песка под моей рукой. Сестра перевела дыхание и продолжила.

Теперь я видел голую грудь и младенца целиком. Лицо его было сморщенным, глазки закрыты. Рот, напротив, широко открыт, будто он готовился закричать. Нет, вместо этого он стал покусывать другую грудь сестры через сорочку.

– Не эту, – сказала она ему и движением плеча оттолкнула головку. И тут я заметил шевеление в ее кармане. Воображаемые тараканы вернулись. Спрятанная там рука продолжала двигаться.

Сердце забилось у меня в ушах. Казалось, весь дом мог услышать.

Сестра опять взяла самую высокую ноту, замолчала, а через мгновение начала сначала.

И тогда рука ее вылезла из кармана. Я сразу заметил, что пальцы сжимают голубой кубик. Такого цвета был крысиный яд, который давал мне папа. Подняв руку, она провела кончиками пальцев вокруг соска, не переставая при этом напевать. Затем опустила ее и отряхнула о карман сорочки, так делала мама после того, как добавляла соль в салат.

– Все в порядке? – спросила бабушка.

– Все хорошо, – ответила ей сестра, прервав на время песню.

Я во все глаза смотрел на голубой порошок на ее соске.

– Вот так, – сказала сестра ребенку. – Теперь правильно. Теперь можешь поесть.

Она направила в рот малыша припорошенный голубым порошком сосок.

Пытаясь выбраться, я задел головой пружины, поддерживающие матрас. Подбородок ударился об пол, я случайно толкнул банку, и светлячки покатилась, кружась в ней. Я принялся бить руками и ногами, стараясь шуметь как можно громче. Закричать я не смог.