Пол Пен - Огоньки светлячков

Сестра ошибалась, говоря, что для меня и малыша существование в подвале – не жизнь.

Это жизнь. Самая настоящая.

Наша жизнь.

Другой у нас нет.

Последние крупицы яда растворились в раковине.

В коридоре открылась дверь одной из комнат, и я сразу услышал плач сестры и удары о стену.

– Прочисти и ей желудок, – сказал отец. – Она сама наглоталась этой дряни.

В умывальник потекла вода.

Пока вся семья занималась сестрой, я воспользовался моментом и проскочил в комнату племянника. Первым делом я полез под кровать и нашел то, за чем пришел. Банка со светлячками откатилась к стене. Я взял ее и решил спрятать под черной футболкой. Конечно, она выпирала, но я знал, что сейчас никто не обратит на это внимания.

Брат стоял в коридоре и, вытянув шею, пытался разглядеть, что происходит в ванной. Дом наполнился звуками: стоном сестры, глупым гиканьем брата, вздохами бабушки и ее советами, что и как делать. Закрывая дверь своей комнаты, я услышал, как отец сказал:

– Я не желаю возиться еще с одним трупом.

Я быстро поставил банку в ящик и разделся. Взяв подушку, замещавшую меня все это время, я положил ее на место, лег и накрылся простыней до самого подбородка.

Сестру рвало в ванной. Она плакала и кричала от боли.

Помню, она так же плакала еще беременной, когда я случайно увидел ее выпирающий пупок. Это было вечером, мы собирались принять ванну и уже разделись, ожидая, пока она наполнится.

Я посмотрел на ее пупок и спросил:

– Это ребенок готовится выйти?

– Надеюсь, еще нет, – фыркнула сестра. Она смотрела на себя в зеркало и массировала грудь.

Я присел, чтобы ее огромный живот был у меня перед глазами.

– А там внутри темно? – обратился я к ребенку и приложил ухо к животу, чтобы лучше услышать ответ. – У тебя там есть свет?

– Отойди! – прикрикнула сестра. – Думаешь, внутри меня включается лампочка? Откуда там свет?

– Но мы ведь не знаем, откуда появился свет, который попадает к нам через трещину в потолке.

Губы сестры скривились под маской.

– И папа не знает? – спросила она.

Я покачал головой, затем повернулся к ванне, поднял ногу и осторожно погрузил в воду.

И тут же отдернул.

– Что? – спросила сестра. – Холодная?

– Ледяная.

Вода в подвале никогда не была по-настоящему горячей. Даже если выкрутить кран до упора, она была умеренно теплой. Сестра стала поворачивать кран вправо.

– Зачем ты это делаешь? – не выдержал я.

– Убирайся.

– Я тоже хочу помыться.

– Убирайся, говорю. Иначе я сниму маску. Ты этого хочешь?

– Папа нас отругает, если мы будем два раза набирать ванну.

– Придешь позже.

Она двинулась прямо на меня, подталкивая огромным животом к выходу. Когда я был уже в коридоре, сестра высунулась и огляделась.

– Считай до десяти, потом заходи, – сказала она и захлопнула дверь.

Я прислонился к стене и стал считать.

Один. Два. Три. Четыре. Я услышал, как тело сестры погружается в воду. Шесть. Она выдохнула через рот и сдавленно закричала от боли. Девять . Зубы ее застучали так громко, что было слышно через дверь. Десять . Я вошел.

Сестра сидела по шею в ледяной воде, только живот ее возвышался над поверхностью.

Я ступил в лужу на полу и отдернул ногу. Мурашки от холода побежали по коже.

– Она же ледяная, – сказал я.

Мокрая маска сестры повернулась в мою сторону.

– Вот и хорошо, – с трудом ответила она, стуча зубами.

Этот звук я запомню на всю жизнь.

Сейчас я наконец понял, что происходило тогда в ванной. Сестра хотела избавиться от ребенка, как и сегодня с помощью крысиного яда.

Из ванной доносились отвратительные звуки. Мама все еще пыталась промыть желудок сестре.

Дверь моей комнаты неожиданно распахнулась.

По полу от проема до моей кровати протянулся прямоугольник света. В нем темнели два силуэта – отца и сестры. Он обнимал ее за плечи, она стояла лицом к нему и спиной ко мне. Обрывки ткани ее розовой сорочки окутывали кулаки отца, как носовые платочки. На заднем плане мелькало лицо брата. Он и включил свет. К ним подошла мама с маской в руке.

– Надень, – велела она сестре и прижала маску к ее лицу.

Та оттолкнула руку.

– Больно.

Отец встряхнул сестру, сжав кулаками, покрытыми тряпочками. Ноги сестры подогнулись, голова безвольно покачивалась на шее, волосы разметались в стороны.

– Я тебя едва коснулся, – фыркнул отец.

– Успокойся, – где-то рядом сказала бабушка. – Ты заслужила не такое за то, что сделала. Бедный, беззащитный малыш.