Пол Пен - Огоньки светлячков

Мама сильнее прижала маску к лицу сестры.

– Давай надевай. Здесь твой брат. Без маски ты не будешь здесь спать.

Маме удалось закрепить маску на голове сестры.

– С сегодняшнего дня сестра будет спать с тобой, – сказал мне отец. – Мы не можем оставить ее с ребенком.

Отец втолкнул сестру в комнату. Она покачнулась, изогнулась, пытаясь удержать равновесие, но все же упала на спину. Я почувствовал, как рамка кровати завибрировала. Сестра потянула скрещенные руки к груди. Папа так и стоял в дверях с обрывками ткани в руках. Я пригляделся и увидел, что ворот сорочки сестры порван, в прорехах виднелась ее грудь.

– Делай, что хочешь, – процедил отец и бросил в нее кусочки ткани. Металлические кнопки ударились об пол.

Сестра несколько секунд сидела не шевелясь, затем завалилась на бок. Я быстро встал, чтобы помочь, но рядом уже были мама и бабуля.

– Может, это действие яда? – спросила она, приседая.

– Быть не может, – ответила мама. – Ее вывернуло наизнанку.

– Что же тогда с ней? – спросил отец. – Она хоть дышит?

Он подошел и прижал руку к груди сестры.

– Дышит. Просто обморок. Опять.

Я не помнил, чтобы за время нашей жизни в подвале сестра теряла сознание.

– Просыпайся, дочь! – выкрикнул папа ей в ухо.

Сестра застонала.

– Ха, ну вот… – криво усмехнулся отец.

Сестра перевернулась животом вверх. Маска обратилась к потолку, словно вознося молитву, как в ту ночь, когда у нее шла кровь носом. Она тихо что-то бормотала и мотала головой из стороны в сторону.

Отец положил ладонь ей на лоб, заставляя остановиться.

– Только попытайся что-то сделать с ребенком, и я…

Он не высказал угрозу, но пальцы его с силой сжали пластик маски. Сестра поставила ступни на пол и выгнулась всем телом.

– Надеюсь, ты меня поняла, – угрожающе произнес отец.

Сестра помедлила и кивнула.

Он взял ее под мышки и легко поставил на ноги, затем отошел на два шага и посмотрел, не упадет ли она снова. Сестра согнулась пополам, и я решил, что она не сможет удержаться, однако вскоре она выпрямилась.

– Помогите мне уложить ее в кровать, – сказал отец.

Мама подошла к ним и растерянно замерла, будто не понимая, что делать.

Отец покосился на нее:

– Что стоишь? Откинь простыню.

Мама встала на вторую ступеньку лестницы сбоку от кровати и потянула за угол простыню на койке брата.

Отец толкнул сестру в спину. Она неожиданно стала сопротивляться и уперлась пятками в пол.

– Я не лягу на его белье, – бормотала она.

Отец толкнул сильнее. Сестра продолжала упираться и бормотать:

– Не лягу я на его простыню. – Она замотала головой.

Отец дернулся, стряхивая с себя прядь ее волос.

– Их можно заменить, – сказала бабушка.

– Я принесу чистые, – спохватилась мама.

Отец толкнул сестру между лопаток, и она завизжала:

– Ни за что! Я не лягу на его простыню!

Тело ее неожиданно обмякло и стало похоже на лопнувший воздушный шарик, из которого выходил воздух.

– Только не… – бормотала сестра и стала заваливаться на бок.

Отец попытался удержать ее за плечо, но вес оказался слишком большим для него, и он позволил сестре рухнуть на пол.

– Возьми себя в руки! – крикнул он, глядя на тело, скрючившееся у двухъярусной кровати.

Отец потер ладони одну о другую, словно хотел таким образом снять напряжение. От этого простого жеста на меня навалила тоска из-за всего, что произошло в доме этой ночью. Я представил, что отец мог точно так же тереть руки, когда сестра защищалась и исцарапала ему спину. В голове всплыли слова бабули о том, что ребенок был тяжким грехом. А теперь сестра хотела отравить малыша, чтобы он не жил со мной в подвале.

В груди появилось незнакомое жжение, будто там вспыхнула искра, стремившаяся разгореться в пламя.

Из глаз потекли слезы. Фигуры родных превратились в размытые пятна. Папа зашаркал тапочками, возвращаясь в свою спальню. Мама закончила менять белье наверху и взбила подушку.

– Давайте ложиться спать, – сказала она.

Она вышла из комнаты, даже не заметив, что я плачу. Слезы текли по моим щекам и скапливались в уголках губ. Я с трудом сдержался, чтобы не шмыгать носом, зная, что этот звук привлечет внимание бабушки. Она вышла из комнаты последней, но сначала несколько раз провела рукой в воздухе, пытаясь найти мою голову. Я открыл рот, чтобы глубоко вздохнуть, и во рту появился соленый привкус. Горло сдавило, когда я пытался сдержать рвущиеся наружу рыдания.

– Завтра я скажу маме, чтобы приготовила тебе завтрак, какой пожелаешь, – сказала мне бабуля и потрепала волосы. – Что бы ты хотел? Яйца или тосты?