Иржи Швейда - Авария

В баре, несмотря на будний день, было полно народу. Музыканты уже сидели за своими пюпитрами, а руководитель ансамбля нетерпеливо и укоризненно поглядывал на часы, висевшие над двустворчатыми дверьми. Без двух восемь. Камил плюхнулся на свой стул и перелистал ноты.

— Первый, пятый, девятый. — Капельмейстер сообщил ему порядок исполнения пьес и ультимативно добавил: — Приходить нужно раньше. Оркестр начинает в семь сорок пять. Мне не хотелось бы напоминать об этом дважды.

Камил пожал плечами. Он не привык, чтобы с ним разговаривали таким тоном. Посмотрел бы я на тебя на производстве, мстительно подумал он, хорошо бы выяснить, где этот парень работает.

Возможно, причина была в перенесенном унижении, но музыка показалась Камилу отвратительной. Музыкальная поденщина. Жалкая аранжировка уже давно заигранных мелодий. Наверно, их можно играть только ради денег. Шестьдесят минут тянулись невероятно долго, в это время никто не смел покинуть миниатюрную эстраду, ибо таков был приказ руководителя ансамбля; наконец объявили перерыв.

— Пошли, ребятки, пошли, — успокоительно забормотал руководитель, и весь ансамбль, кроме ударника, с виду денди, послушно направился за ним в раздевалку.

Там капельмейстер вынул из кожаной школьной сумки домашнюю кровяную колбасу, набитую в полиэтиленовый мешочек из-под молока, и четвертушку хлеба, гитарист выставил батарею бутылок с пивом, а Камил был послан за стаканами. Не веря своим ушам, он повернулся и спокойно отправился в зал. Вы что-то перепутали, господа. Стаканов вы не дождетесь.

В зале его нагнал Радек.

— Не обижайся. Откуда ему знать, что ты инженер, — насмешливо пояснил он.

— Я подобных шуток не терплю. — Камил кивнул в сторону раздевалки. — И вообще, где он работает?

— Пешл? На водокачке. Кажется, технологом.

— Хм… А сколько ему лет?

— Вроде тридцать два.

— Вот как? И уже старикан? А в уборную вы тоже ходите по приказу?

— У себя на работе я привык к другому обращению.

Камил испытующе посмотрел на Радека. Опасный мальчик. С виду невинный, а кусает больно. Очень опасный мальчик.

— Ты давно с ними играешь? — Он переменил тему, сделав вид, что ничего не заметил.

— Третий сезон, но в этом подвале только с весны. Привет, Вендулка. — Радек кивнул брюнетке с голыми журавлиными ногами и в недоумении улыбнулся: — Все время одни и те же. Неужели им тут не наскучит…

— Ты ходишь сюда играть для полноты жизни, не так ли? — Камил перешел в наступление.

— Глупый вопрос. Я здесь укрепляю свой базис — между нами, более чем шаткий. А что привело сюда тебя? Судя по профсоюзным маркам, у тебя добрых пять тысяч в месяц.

— Ясно, что не старушка нужда меня сюда привела, — изобразил обиду Камил.

— Вот и хорошо, будет с кем ходить в бар. А то эти жмоты даже пиво из дома носят. Пошли?

— Пошли… — согласился Камил, но мысленно обругал себя. Пропью с этим болваном Мусилом больше, чем получу за игру.

Перерыв по сравнению с убийственно долгим часом игры был несоразмерно мал. Не успела барменша придвинуть рюмки, как к ним утиной походкой приковылял насытившийся Пешл. Коротко и предостерегающе кашлянув, постучал по часам.

— Пошли, ребятки, пошли, — настойчиво позвал он.

Видно, одной фразы ему хватало на все случаи жизни, он только соответственно менял интонацию. С ума сойти.

Едва закончив последнюю пьесу, Камил хлопнул крышкой пианино и, не простившись, ринулся к выходу, чтобы не слыхать этой противной фразы, но она все же настигла его на середине паркета. Мерзкий мужик, этот Пешл, шипел он, сбегая по лестнице. Играть с ним вместе за сотню в день — ну не каторга ли? Прибежав на трамвайную остановку, он увидел только задние красные огоньки вагона на повороте у Сталелитейного. Сбеситься можно. Ночное движение этих чудовищ более чем случайно. Половина второго. Ждать как минимум полчаса. Безумные полчаса. Все порядочные люди давно спят. Неожиданный приступ острой тоски и безмерного одиночества. Город словно вымер. Лишь время от времени мимо проносился автомобиль да двери бара на противоположной стороне улицы выплевывали поздних посетителей. Скоро смолкло косноязычное пьяное пение, и все затихло. Слышался только приглушенный гул уличных газовых светильников.

Пошел снег. Мелкие твердые кристаллики его моментально покрыли асфальт дороги. Под утро бывает всего холоднее. Снег будет сыпать всю ночь. Весна и подзарядка телесной батареи солнечной энергией откладывались на неопределенное время. На островке платформы он был один, на плечи ему ложился снег. Окна домов на длинной Поджатецкой улице отчужденно темнели. Было тоскливо. До боли.