Иржи Швейда - Авария

Вода, ночной бар, переводы.

Во вторник, едва пробило одиннадцать, он запер кабинет, уложил тяжелую связку ключей в черную дипломатку, недавний крик моды, и направился к столовой.

Небосвод наполовину был затянут облаками. На короткие мгновения проглядывало робкое солнце. Громада Крушных гор на горизонте чернела, подобно куче угля. Даже снега нет. Только мерзкая серая мгла. Первый весенний день. Сказать прямо — не в лучшем виде.

Наскоро пообедав (сегодня он сидел за столом один), Камил поднялся лифтом на шестой этаж заводоуправления.

На его счастье, пани Подлуцкая обедала, он был избавлен от возгласов изумления, как он вырос и возмужал за последние пятнадцать лет. Отец сидел за огромным письменным столом, говорил по телефону и что-то записывал в большой блокнот. Камил расположился в глубоком кресле — вокруг длинного стола для совещаний их было около двадцати — и с завистью смотрел на отца. Второй человек на предприятии. Могущественный и искренне уважаемый. Почему? Видимо, потому, что ходил не в темном костюме, а в спецовке, обедал не в маленькой столовой для дюжины избранных, с плотными шторами на окнах и с отдельным входом, а в большой столовой самообслуживания с зелеными подносами, потому что в кабинете у него стояли не телевизор и радиола, а радиопередатчик и десять телефонов-вертушек прямой линии связи, потому что вообще в кабинете он сидел мало и тем не менее успевал принимать множество людей без предварительной записи за неделю, которая, по мнению других заместителей директора, создавала впечатление необходимой дистанции. Вот тут я бы хотел сидеть когда-нибудь. Стены обшиты полированным деревом, толстый ковер через всю комнату, силоновые шторы на окнах и огромная карта завода. Деловой человек. И это мой отец.

— Хорошо, в пятницу, но это последний срок, — сказал отец в телефонную трубку, дал отбой и посмотрел на Камила. — Так вы едете, — задумчиво произнес он, записал что-то в своем блокноте и быстро встал. — Там мало бензина, по дороге заправься, дома рассчитаемся. И не гони как сумасшедший.

Камил только кивал в знак согласия в ответ на бессвязные отцовские советы и наконец с ключом от автомобиля в кармане отправился вниз по широкой лестнице. Какая пышность. Одиннадцать этажей, сотни кабинетов, полк уборщиц и сплошное стекло. Тонкое листовое, толстое матовое, кирпичи и плитка — все из стекла. На каждом этаже комната отдыха с кожаными креслами и местом для курения. Толпы прекрасных гордых девушек, а мужчины — как в фойе театра. Медпункт, зубоврачебный кабинет, буфет и зал заседания, диспетчерская и командные пункты. Мозг химического завода, Вот отсюда и я хотел бы руководить — и когда-нибудь буду.

Как обычно, он погрузился в мечты о собственной гетинаксовой табличке, прошел мимо отдела обслуживания и, только увидев отцовскую машину, опомнился. Помчался назад, заказал старенькую «эрену», чтобы завтра вывезти купленный металлолом, и во второй раз остановился перед отцовской «шкодовкой». Умышленно не торопясь, открыл дверцу — мимо плыла толпа людей на обед, — с шумом захлопнул, включил и прокрутил мотор. Люди с любопытством стали оглядываться на него. Через пару месяцев вы рты разинете, когда я тут появлюсь на собственной телеге, подумал он, включил зажигание, нажал на акселератор и выехал со стоянки, пересек трамвайную линию и понесся к Литвинову.

Здена упорно молчала. Он перенес приготовленные узлы в машину, потом взял колясочку, все это без слов, молча (стану я навязываться!), наконец усадил Здену с Дитой на заднее сиденье и осторожно выехал на шоссе. Он внимательно смотрел на проезжую часть перед собой, иногда взглядывал на зеркальце заднего обзора, видел Здену и спящую Дитунку и каждый раз переживал сожаление. Сожаление, что не скоро теперь их увидит, что не скоро теперь разбудят его Дитины пальчики, щекочущие уши или нос, и что кроватка ее надолго опустеет. Казалось, он что-то теряет. Но ведь это Зденина идея — уехать чуть не на два месяца к родителям. Если она разумная женщина, она должна подумать о том, что я не смогу там с ними остаться. Ну ничего, я ее за все вознагражу. За все, потому что через два месяца у меня будут для этого необходимые средства.

Так и проехали в полном молчании почти сто километров, только время от времени Камил спрашивал, тепло там сзади или холодно, Здена односложно отвечала «да» или «нет» и при этом вздыхала. Выбравшись из лабиринта пражских улиц, они наконец остановились перед домиком Разловых.