Иржи Швейда - Авария

Взглянув на часы, Камил осторожно выпростал свою руку из-под Здениной головы и поднялся. Еще одно дело нужно бы привести в порядок.

Облившись с головы до ног студеной водой, он быстро оделся и на секунду задержался у двери спальни. Его девочки спокойно спали. Как хотелось ему остаться! Картина совместного пробуждения манила мучительно, но он понимал, что нужно идти. Когда-то нужно начать, и он должен это сделать. Ради Здены и Дитунки. Осторожно притворив двери спальни, он, не зажигая света, чтоб не разбудить их, вышел в коридор.

В освещенном квадрате распахнутых соседских дверей неуклюже натягивал сапоги сонный молодой человек в синей форме железнодорожника. Завязав шнурки, он, крякнув, поднялся, могучим взмахом перекинул через плечо большую коричневую кожаную сумку, по инерции качнулся к стенке, едва не стукнувшись об нее, снова крякнул и дружески уставился на Камила.

— Бры утро, сосед. — Он приложил пальцы к блестящему козырьку форменной фуражки и захлопнул дверь. — На работу?

— А как же. Чего же еще делать в понедельник? — машинально ответил Камил.

— В воскресенье, сосед, в воскресенье. Эта неделя чертовски длинная. Уж эти переносы — пусть они возьмут их себе. Да, так я Медик, Ярда Медик. — Он сделался серьезным и протянул Камилу руку.

— Цоуфал. Камил Цоуфал.

Ярда согласно кивнул, дескать уразумел, и, взглянув на красный огонек сигнала у двери лифта, выругался.

— Ну куда это годится; — все еще недоумевая, протянул он и несколько раз безуспешно нажал кнопку. — За такую работу морду бьют. Ведь эта будка не ездила даже недели.

Камил отмахнулся.

— В этакую рань все равно лучше сбежать по лестнице. Лифт очень шумит. Ненароком разбудим детей, вот тогда услышишь, какой концерт начнется.

— Да я понимаю. Просто по привычке выругался. Зло берет, когда наплевательски относятся к делу. У нас, если бы на машинах не работало магнето, всем здорово бы влетело… Девчушка у тебя славная. Моя старуха приводила ее к нам. Шильце этакое маленькое, непоседа… Но, скажу тебе, похожа на тебя как две капли воды.

— По крайней мере, могу быть уверен, что моя, а?

Они дружно рассмеялись, забыли про лифт и потопали по лестнице.

— Слушай, ты играешь в шахматы? — спросил Ярда.

— Иногда.

— Если соскучишься, заскочи, сгоняем в шахматы. Сгоняем, поболтаем, выпьем… Вообще надо немножко пооглядеться. Тут поселили самых молодых, ничего себе бригадку можно сколотить. Соорудим писклятам песочницы, какие-нибудь там качели, а взрослым — волейбольную площадку. Места хватает. Ты играешь в волейбол?

— Давно когда-то в институте играл, — ответил Камил.

Ярда в знак признания загудел:

— О, да ты ученый.

— Да это не так уж важно, — проговорил Камил и тут же отметил, что немного завидует Ярде. Прийти на работу, сесть в машину и гнать по рельсам, где уж никак не заблудишься. Смотреть на убегающие пейзажи и потягивать из термоса горячий кофе. Иногда поглядывать на эти магнето…

Они вышли. В доме светились только два окна. Сквозь темную синь небес пробивалось утро. Было холодно, но чистое небо обещало солнечный день.

Со стороны вокзала протяжно загудела сирена и торопливым staccato разнеслась по всей долине. Ярда взглянул на часы.

— Сколько на твоих?

— Четыре.

— Пльзеньский на десяток минут опаздывает. В Жатце наверстает… — Ярда звякнул ключами. — Если охота махнуть в Мост, то лезь сюда, — он кивнул на серый мотоцикл с коляской, — в это время все равно ничего не ходит.

Вынув из передка мотоцикла желтую каску, оценивающе осмотрел Камила с головы до ног, снова залез внутрь коляски и вытащил зеленый брезент.

— Хорошенько закутайся в полотнище и возьми мою бригадирку. Второй каски у меня нет, да кто нас теперь остановит…

Камил разместился на холодном сиденье коляски, напялил на голову бригадирский шлем и закрыл себя брезентом. Все-таки лучше, чем шлепать до трамвая пешком.

Выведя мотоцикл со стоянки, не включая мотора, Ярда съехал чуть ли не до разъезженной и грязной дороги и только там включил мотор. Мотор затарахтел, словно аэроплан.

— Хорошенько держись! — крикнул Ярда, перекрывая мощную детонацию цилиндров, прибавил скорость, так что в коробке передач что-то заскрежетало, и, сделав прыжок, рванул вперед.

Пробравшись среди луж, они объехали новые дома и стрелой помчались по широкой асфальтированной дороге к городу. Холодный сырой ветер щипал лицо и хлестал по глазам, но Камил упорно глядел перед собой. Боль, причиняемая порывами ветра, помогала ему.