Иржи Швейда - Авария

Минут через тридцать она вышла на автовокзале. Стояла чудесная погода. Майский день, полный солнечного света, аромата и птичьего щебета. Вечно пыльные улицы сегодня были начисто вымыты поливочными машинами. Чудный весенний город. Город, с которым связано такое множество воспоминаний.

Автобус, направлявшийся в Мост, уже подали. Молодой шофер с тонкими усиками поинтересовался, когда малышку нужно кормить, и недалеко от Сланого сделал остановку.

— Материнская пятнадцатиминутка, пусть поедят спокойно, — объявил он с улыбкой, но не успел выкурить и сигареты, как Дитунка уже была накормлена.

Ехавшие с ними пассажиры нисколько не роптали, напротив, понимающе улыбались лепечущей девочке; вся эта картина была освещена солнцем, небо было необыкновенного голубого цвета, и Здену залила волна нежности и грусти. Какими добрыми могут быть люди в такой прекрасный весенний день… А я? Возвращаюсь в пустую квартиру, где думала начать жить по-человечески.

— Вы куда едете? — спросил водитель, когда они съезжали с холмов вниз, в Мостецкую котловину.

— В Обрнице, новый микрорайон.

— Никто не возражает против одной остановки: Обрнице — новый микрорайон? — громко спросил водитель; пассажиры дружно загалдели — мол, конечно, никто не возражает, — и шофер, добравшись до перекрестка, свернул к их домам, остановился, и несколько добровольцев вынесли коляску с Дитункой, будто носилки с султаном.

Машины Камила снова не оказалось на стоянке, и окна квартиры по-прежнему были закрыты. И отчего это сегодняшний день так хорош, ну отчего, если удручающее ощущение пустоты не исчезает?

Входить в покинутый дом, где тебя никто не ждет, хуже, чем в темные казематы. В прихожей валялись ошметки грязи. Прежде чем уехать, я все везде вытерла, отметила Здена.

Значит, Камил заезжал домой! Поставив Дитунку на ковер в спальне, она распахнула дверь гостиной.

Журнальный столик был весь усеян фотографиями. Камил — выпускник Промышленной школы, мальчишка с непослушными вихрами и деланной, неестественной улыбкой. Камил — отличник Политехнического, такой, каким я впервые его узнала. Высокий, мужественный, решительный и все-таки — детски беспомощный. Он заинтересовал меня тогда своей непосредственностью, непринужденной легкостью и уверенностью, с которой планировал даже далекое будущее, жизненной силой, целеустремленностью, с которой осуществлял свои планы. Поцеловав меня впервые, сказал, что чувствует себя Эдисоном, открывшим любовь…

А вот Камил в военной форме. Фотографии выпускников кончились, теперь он всюду уже в чине подпоручика, как будто был им с самого рождения. Дорога на Сушице в воинскую часть, ночи в гостинице «Сватобор», «Фиалка» и «Коруна», где находился свободный номер… Этот город я любила. Бывала там каждые две недели…

Вот наша свадьба. Меня немножко стесняло присутствие крупных деятелей нашего города, но я была счастлива. Камил еще до регистрации обещал, что одним из свадебных подарков будут ключи от нашей новой квартиры. Но их не было.

И наконец, фотографии, когда в нашей жизни появилась Дитунка, сперва в виде вздувшегося бугорка на животе — Камил говорил «под сердцем», тогда он был так предупредителен! А вот Камил первый раз в родильном доме. Держась за раму окна, он смотрел на нас, будто на богинь. Глаза у него блестели, а я плакала от счастья… Неужели после того, что мы вместе пережили, можно так легко положить всему конец?

Оторвавшись от фотографий, Здена вдруг заметила зияющие пустоты. Не было проигрывателя и двух приставок, пластинок, многих книг, одежды… Значит, Камил был дома, смотрел на фотографии, может, хотел и помириться, но, не найдя нас — поскольку я трусливо сбежала, — все расценил по-своему и ушел.

Будто во сне, она подошла к письменному столу. Только теперь осознала огромность случившегося. Выходит, Камил считал, будто все потеряно, и надумал оставить нас. Конец. Разумеется, теперь звонить Павлу или кому еще было бы совсем жалкой трусостью и фиглярством. Больше ждать нечего…

На столе лежал густо исписанный лист бумаги. Наверное, записка, сообразила Здена, дважды перечитала рассказ о себе, Дитунке и Камиле и опустила голову на ладони. Вот так он подал весть о своей душе, объяснил все, чем был занят и чем занят до сих пор. Потерпев поражение, оказавшись в беде, он глупо, отчаянно нападает на всех и раздает удары, а поражают они прежде всего самого Камила. Два месяца вкалывал, ночами не спал, служил музыкантом в кабаке, а а результате его же и ободрали как липку. Отчаянная ситуация.