Игорь Родин - Совесть палача

— Я не силён в беллетристике, — огорчился Алексей.

— Тогда мемуары! — подсказал Манин.

— Мемуары подписка о неразглашении не даст издать, — пояснил я. — Только выдумка и эзопов язык, только полунамёки между строк имеют шанс пролить свет на наш нелёгкий труд санитаров генофонда. Ведь мы — бойцы невидимого фронта, не за славу и награды исполняем свой священный долг. Исключительно по совести и зову пламенного сердца.

— Эх, замполитов упразднили, — посетовал Мантик. — Вам бы там цены не было!

— Прогиб засчитан! — ухмыльнулся я, подколов начмеда.

У КПП нас встретил дежурный смены, таинственно приглашавший меня внутрь. Когда я шагнул внутрь, из «дежурки» мне на встречу выскочил подполковник Калюжный, немного растерянный и будто пойманный врасплох. Я молча удивлённо поднял брови, но он лишь буркнул: «Внеплановая проверка. Здравия желаю», и быстрым шагом двинул в административную половину.

Посмотрев ему вслед, я немного напрягся и задумался. Что ему тут надо в собственный выходной? Опять ходит вокруг меня, сжимает кольцо, наблюдает и вынюхивает. Видимо, просёк, что записей нет, вот теперь лично пытается что-то увидеть. Да только хрен он угадал. Сегодня всё прошло, как по маслу. Идеально. Так что остался ты, не солоно хлебавши, Андрей Евгеньевич!

Я махнул своим, мол, идите вперёд, сейчас догоню, и заглянул в «дежурку». Оказывается, мой скорпион Кузнецов опять «маяковал» руками в камеру, призывая начальника колонии на разговор. Оригинально получается. Значит, теперь не я сам хожу к нему, когда пожелаю, а он теперь находит подходящий момент, чтобы вывалить на меня новую порцию интересного плетения кружев своей богатой фантазии. Совсем субординацию пошатнул, чертяка. Ладно, пусть помашет пока ластами, я оформлю документы, тогда и выберу минутку, чтобы заскочить к Олегу Адамовичу. Так я и сказал дежурному, добавив, чтоб он не забыл прикрутить настройки камеры и в этой камере. Смешно получилось. Разные вещи имеют одинаковое название. Как и в английском. «Снимать» и «стрелять» у них одно слово. Кстати, «снимать» напрямую связано и с камерой, которая «видео». Тут всё зависит от контекста. А если так: «В камере камера снимает, как стреляют»?

Вот переводчики голову сломают!

Закончив с бумагами и распрощавшись с расстрельной командой, я ещё немного посидел в своём кресле, приводя мысли в порядок. Подумал, а не выпить ли мне? Потом решил, что и так сегодня бодр, чтобы лишний раз грузить нервную систему. Ведь Кузнецов говорил умные вещи, следить за его мыслью надо внимательно, иначе, упустив кончик, потом придётся возвращаться опять к началу. Так что спиртное подождёт. А вот Кузнецов уже ждёт. И я жду, когда можно будет вновь попытаться пошатнуть его бетонное безразличие к судьбе своих жертв. Скрывает он что-то, очень ловко скрывает. Не может быть такого, чтобы его совесть умерла насовсем.

Вот и попробую выяснить.

Олег Адамович встретил меня, сдержано улыбаясь. Так как, в первый раз он проявил благоразумие и великолепную выдержку, что, вкупе с его установленной врачами вменяемостью, давало основания полагать, что он не кинется на меня без причин и внезапно, приковывать его к табурету я не стал. Он это воспринял, как должное, но подспудно отметил, что уровень доверия у нас повысился. Я понял это по благодарному взгляду, быстро мелькнувшему и потухшему, но так, чтобы я успел это определить. Что ж, можно и побеседовать.

Так я стану на шаг ближе к заветной тропке.

А он поелозил, удобнее устраиваясь на далеко не мягком сиденье табурета, выпрямил спину и смотрел на меня сдержанно, из вежливости к гостю, предоставляя ему право первому задавать вопросы. Чтобы подыграть мне. Моя игра — мои правила. Как бы извинение за то, что он отказался говорить со мной в прошлый раз. И я ударил прямо в лоб:

— Итак, Олег Адамович, ты сказал, что совершенно не чувствуешь вины за убийство детей, при этом оставаясь совершенно нормальным человеком. Не ущербным, не психопатом, не сумасшедшим. Это очевидный факт. Но такое в принципе не возможно. Ты или придуряешься, или скрываешь от меня нечто очень важное, определяющее звено в такой твоей позиции.

— А вот это правильный вопрос, — сверкнул тусклыми антрацитами глаз Кузнецов. — И об этом я могу рассказать. Только вновь не в прямую. Необходимо пояснить это на несколько отвлечённых вещах. Чтобы потом было легче всё поставить по своим местам. Логично и стройно. Так, чтобы картина явилась разом и во всей красе.