Флора Олломоуц - Серебряный меридиан

— Обязательно, Сью! Обязательно, как только ты подрастешь.

Он любил свою дочь, радовался тому, как она вытянулась, какой похожей на него — на них с Виолой — стала. И такая же непоседливая, такая же выдумщица, такая же путешественница. Он очень любил всех своих детей. Они ни в чем не нуждались, он обеспечивал им достойную жизнь, но чувство вины перед ними и женой за долгие годы его отсутствия в их жизни не давало ему покоя. Энн с каждым годом все меньше тешила себя надеждой когда-нибудь вновь проснуться со своим мужем в одной постели. А он жил мечтой о возвращении, но по тому, как складывались его финансовые дела, понимал, что ему еще нужно время. Богатство, к которому он стремился, должно было обеспечить ему и его семье такое благополучие и положение в обществе, которое удовлетворило бы его немалые амбиции и наградило долготерпение и ожидание тех, кого он любил.

К Рождеству «Слуги лорда Пембрука» вернулись в Лондон, чтобы двадцать пятого января отправиться дальше, на этот раз на запад — в Ладлоу, во владения графа Пембрука, через Бат, Бьюдли и Шрусбери. В столице все еще бушевала эпидемия. Только летом 1593 года «Слуги лорда Пембрука» вернулись в Лондон. «Театр» и другие сцены были закрыты. Чума убила пятнадцать тысяч горожан. Виола все время молилась о здоровье Филдов. К счастью, они приостановили работу издательства и переехали в Эдинбург, где был филиал печатного дома Вотроллье.

После коротких гастролей в августе Уильям и Виола вернулись, чтобы на неопределенное время расстаться с труппой. Даже мудрой заботы Джеймса Бербеджа на сей раз не хватило, чтобы залатать финансовые дыры. Театр разорился.

28 сентября антрепренер Хенслоу писал Эдварду Аллену: «Что до моих актеров лорда Пембрука, о которых ты желаешь узнать, — они все дома, и тому уже пять или шесть недель; насколько мне известно, путешествие вышло им в убыток и пришлось заложить наряды».

Нужно было придумать, чем жить и что делать. Выход нашла Виола. Она достала из служившего им много лет верой и правдой переплета «Усилий любви» страницы, соединенные кожаным ремешком.

— Предложи это Филдам, — сказала она. — Если не ошибаюсь, сэр Райотсли [126] Генри Райотсли, 3-й граф Саутгемптона. давно уговаривает тебя издать что-нибудь в римском стиле?

— «Венеру?»

— Да. Но только, Уилл, отдай это Ричарду. Пожалуйста. Только ему.

«Ваша милость,

Я сознаю, что поступаю очень дерзновенно, посвящая мои слабые строки вашей милости, и что свет меня осудит за соискание столь сильной опоры, когда моя ноша столь легковесна; но если ваша милость подарит мне свое благоволение, я буду считать это высочайшей наградой и даю обет употребить все мое свободное время и неустанно работать до тех пор, пока не создам в честь вашей милости какое-нибудь более серьезное творение. Но если этот первенец моей фантазии окажется уродом, я буду сокрушаться о том, что у него такой благородный крестный отец, и никогда более не буду возделывать столь неплодовитую почву, для того чтобы снова не собрать столь плохой жатвы. Я предоставляю это мое детище на рассмотрение вашей милости и желаю вашей милости исполнения всех ваших желаний на благо мира, возлагающего на вас свои надежды.

Покорный слуга вашей милости

Первое издание поэмы зачитали до дыр и требовали переизданий. Шквал успеха и признания, стаю разлетевшихся цитат, разноголосье поклонников взметнула эта история безответной любви «фиалковенчанной» богини. В последующие двадцать пять лет поэму издавали двенадцать раз официально и несчетное число раз пиратским способом. Через пять лет после первого издания Мерее издал свое «Сравнение наших английских поэтов с греческими, латинскими и итальянскими», в котором утверждал, что Овидий возродился в «сладостном и медвяноязычном» авторе «Венеры и Адониса.