Флора Олломоуц - Серебряный меридиан

Уильям остался в обескровленной труппе, переживая случившееся, но вместе с тем здравый смысл, никогда его не подводивший, подсказывал, что из-за этой некрасивой ссоры они теряют гораздо больше тех денег, какие не хотел делить Джеймс. «Слуги лорда Стрейнджа» остались в «Театре». Со временем они перешли под покровительство графа Пембрука и стали именоваться «Слугами лорда Пембрука».

Ричард Бербедж был моложе Уилла на три года. Светловолосый и светлоглазый, высокий и плотный он был полной противоположностью гибкому, поджарому, среднего роста, с темными кудрями и лукавым искрящимся взглядом Уильяму. Оба молодых красавца и таланта соперничали не только на театральной сцене, но и на любовной арене.

Уилл написал роль Ричарда III специально для друга. «Коня, коня, полцарства за коня!» — понеслось по столице и за ее пределы. И уже другие авторы стали перепевать этот мотив в бессчетных вариациях: «Мужчину! Мужчину! Полцарства за мужчину», «Корабль! Корабль! Сто марок за корабль!», «Дурак! Дурак! Колпак за дурака».

Ричард Бербедж в роли Ричарда III был прекрасен. Волны восторга окатывали его не только в театре, но и за его пределами. Однажды он получил записку следующего содержания: «Я видела тебя, но не видела, как ты играешь. Назовись Ричардом III, и ты будешь играть на мне столько, сколько хватит твоего таланта». Далее следовало указание времени и места свидания.

Ричард помахал запиской перед носом Уилла. Тот, пока листок порхал перед глазами, слегка покачивал головой ему в такт, пытаясь прочесть написанное.

— Что? Что? Что… что это такое?

— Любовь… в воздухе.

— Да? И много?

— «Сколько хватит твоего таланта» — так написано.

— Детские игры! — фыркнул Уилл, изображая полное презрение к подобным глупостям, не стоящим ни времени, ни внимания.

Ближе к ночи Ричард в условленный час постучал в дверь по указанному адресу.

— Доложи, милейший, что у дверей стоит Ричард III, — театрально, как на сцене, сказал он, вдыхая аромат розы, принесенной с собой.

— Сэр, вам приказано передать, что вас опередил Вильгельм Завоеватель, — солидно ответил лакей.

Любовь в их жизни играла как вино и свет, как музыка и краски живописца. Но дышать свободно Лондону оставалось уже недолго. Весна 1592 года предшествовала одному из самых долгих карантинов. В городе снова разразилась чума. Никто не знал сколько жертв понадобится ей, давно не приходившей, а значит, изголодавшейся на этот раз. В церквах обвиняли город в том, что он погряз в содомском пороке.

С лицом, замотанным платком, Уилл как-то вечером подсел к Виоле, которая мучилась в таком же невыносимом костюме, и положил перед ней лист со списком.

— Давай сверим все по карте.

— Вы все-таки решили ехать?

— Конечно. Здесь долго не протянуть. Надо бежать и как можно скорее.

Она положила перед ним карту Меркатора.

— Вот это то, что надо, — обрадовался Уилл, и они стали уточнять последовательность городов по трактам, нанесенным на карту.

Ковентри, Уорвик…

— Заедем домой?

— Да.

Стратфорд, Глостер, Норидж, Карлайл, Ньюкасл-на-Тайне, Плимут, Эксетер, Винчестер, Саутгемптон, Эдинбург… Всего около восьмидесяти городов, тридцать поместий и еще сотни подмостков между ними. Таким был маршрут их предстоящих небывалых по продолжительности гастролей. В апреле они пустились в путь, который проходил через их родной город.

В Стратфорде они пробыли достаточно долго. Мэри, Энн, Сью, шестилетние близнецы Джудит и Гэмнет, Джон, Гилберт и все домочадцы, не видевшие их много лет, были ошеломлены их появлением. Уильям решил не сообщать им о приезде заранее. Это было правильно. Именно неожиданность не дала возможность тем, кто стал бы сопротивляться их приезду, наточить стрелы и выставить заградительные щиты, а тем, кто скучал по ним, в суете первой встречи не хватило бы времени найти повод для упреков. Благодаря тому, что приезд их был неожиданным, им достались только горячие, точно спелые пышки, детские объятия, радостные слезы Мэри, раздирающее их на тысячи частей любопытство Сью и нескончаемые расспросы сестер и братьев. Накануне отъезда Сью не отходила от Уилла.

— Возьми меня с собой! Папа, я тоже хочу путешествовать! Я хочу в Лондон! Ну, пожалуйста, возьмите меня тоже! — просила она.

У Уилла сердце дрогнуло. Когда-то он уже слышал эти слова. Так говорила Виола, когда он, убаюкав Сью своей песенкой про «жемчужинки» и «паучков», рассказал ей об отъезде со «Слугами Ее Величества королевы».