Флора Олломоуц - Серебряный меридиан

Грин считал себя попавшим в цель, изобретя для обоих всеми узнаваемое прозвище — Шейк-сцины — «Потрясающие сцены» [124] Shake-scene — (англ.) «потрясающий сцену», что созвучно Shakespeare — в переводе «потрясающий копьем») (прим. автора) . . «Мастер на все руки», этот «потрясатель деревенских сцен допускает, что способен греметь белым стихом, как лучшие из вас». «Ворона-выскочка, украшенная нашими перьями». «Деревенский автор»… — разбогатеть ни с того ни с сего». «Лучшими» Грин полагал авторов, получивших университетское образование. Уилл не ввязывался в выяснения, в споры, тем более в драки, на какие были горазды его лихие критики и особенно Марло с его страстью к браваде. Он лишь посмеивался над их прытью. «В самом деле не лыком шит… кладет их на обе лопатки», — писали его друзья.

Уильяму везло не только на критиков, но и на почитателей. Книгоиздатель, поэт, редактор, романист Генри Четтл не удержался, чтобы не ответить на злобные памфлеты:

«Я столь огорчен, словно и в самом деле виноват. Я сам видел, что его умение вести себя в обществе не уступает его профессиональным качествам; кроме того, среди поклонников он славится честностью в делах, что доказывает его порядочность, и многогранным изяществом письма, подтверждающим его искусство».

В 1591 году появилась поэма Спенсера «Слезы муз», где он называет друга «Наш славный Уилли». «Наш добрый Уилл» писали о нем в письмах.

Задевали ли Уильяма нападки дипломированных соперников? Нисколько. В это время к нему пришел ошеломляющий успех. Над сплетнями и наветами его вознесла и удерживала теперь волна популярности и одобрения зрителей всех сословий. Талант, похоже, не имевший границ, склонный к непостижимым метаморфозам, добрый, легкий и веселый нрав, за который его давно ценили и любили все друзья и особенно в театральном мире, в короткое время превратили его во всеобщего любимца. «Слуги лорда Стрейнджа» играли его пьесы для Ее Величества королевы. Впервые в литературно-театральной среде драматург — человек столь низкого происхождения, можно сказать, от земли, поднялся столь высоко и был удостоен такой чести. Огромную роль в успехе Уильяма сыграла его актерская профессия, секретами которой он овладел, пройдя все ступени сценического ремесла снизу вверх. Театр, живший в его душе с малых лет, теперь в полной мере стал его жизнью.

К любым темам он обращался стремительно и уверенно. Творческая плодовитость, усердие, увлеченность, неутомимость — точно четверка верных коней мчали все дальше. Успех не вскружил ему голову. Он погрузился в эту приятную и занятную роль столь же свободно и легко, как играючи справлялся с многочисленными ролями в своих пьесах.

Поздней осенью 1588 года после очередных гастролей «Слуги лорда Стрейнджа» стали играть в «Скрещенных ключах», тем самым игнорируя запрет лорда-мэра давать какие-либо представления, вызванный участившимися скандалами и возмущением публики по поводу фарсов на религиозные темы. Джеймс Бербедж расценил подобные запреты как самодурство властей, из-за которого труппа осталась без заработка. Городским властям не подчинялся театр «Куртина», и они направились туда. «Куртина» была их летним прибежищем. В холодное время она пустовала. Здесь, в этом театре с «зеленым» «пейзажным» названием, «Слуги лорда Стрейнджа» объединились с другой труппой, часто выступавшей с ними по соседству, — «Слугами лорда-адмирала». Теперь Уилл снова работал с Эдвардом Алленом и Ричардом Бербеджем, сыном Джеймса Бербеджа — величайшими трагиками своего времени, братская дружба с которыми оставила в его душе глубокий след. Вместе им суждено было переживать и взлеты вдохновения, и неудачи. Театр, как организм особого рода, но все же живший по земным меркам, постоянно нуждался в обновлении во всем — от творческой конкуренции до возможности заработать хорошие деньги. Поэтому поиском новых решений, охватывающих все стороны его жизни как на сцене, так и вне ее, приходилось заниматься и сообща, и каждому отдельно, поскольку проблем было немало, особенно когда это касалось денег. Так, однажды вдова Джона Брейна, который вместе с Джеймсом Бербеджем построил «Театр», требуя свою долю, решила сорвать представление. Она со своими сторонниками перекрыла вход на галерею и устроила скандал. Разгневанный Джеймс Бербедж, обозвав ее «назойливой шлюхой», кричал, что «она ничего не получит». Произошла потасовка, «героем» которой оказался Ричард, защищавший своего отца. А весной 1591 года материальные проблемы привели к куда более серьезным последствиям. Эдвард Аллен ушел в конкурирующую «Розу» и увел с собой большую часть объединенной труппы, забрав несколько сценариев и костюмы.