Хайме Манрике - Улица Сервантеса

Гасан-паша, первый среди беев турецкого султана и наместник провинции Алжир, восседал на красных подушках, на помосте, который тащили гигантские нубийские рабы – босые и в набедренных повязках, едва прикрывавших срамные места. Их гладкая кожа сияла так, что они не нуждались ни в каких украшениях. Огромный тюрбан Гасан-паши, пурпурный с темно-синим, походил на полную луну. Наместник был одет в вишневый халат – ткань ярко сверкала на солнце. На плечах его лежала короткая медно-рыжая шкура какого-то зверя наподобие лисицы; ее цвет повторял оттенок бороды наместника. Мощная фигура Гасан-паши казалась высеченной из гранита. Изогнутые брови и нос с горбинкой придавали ему сходство с ястребом, который готовится напасть и одним ударом раздробить череп жертвы.

Наконец процессия остановилась. Гасан-паша при помощи нубийцев спустился с помоста. Каждое его движение излучало властность и жестокость. Пираты бросились на колени, прижав ладони и лбы к земле. Арнаут Мами первым поднял голову. Гасан-паша подозвал его едва заметным кивком. Мами приблизился к нему мелкими шажками и снова упал на колени. Затем он взял край халата наместника, поцеловал его и закричал: «Хвала Магомету!»

Первым делом Гасан-паша осмотрел мальчиков, однако не выказал к ним особого интереса. Судя по его свите, наместнику и так хватало европейских мальчишек. Затем он перешел к группке женщин и отобрал для себя самых прелестных и утонченных сеньорит и их дуэний. Когда дело дошло до мужчин, Мами указал на меня и прошептал: «Калека, мой господин!» Когда наместник заметил мое увечье, то сделал мимолетный жест ладонью, словно приказывая исчезнуть с его глаз. Меня тут же оттеснили к дальнему краю и приказали держаться как можно ближе к женщинам и детям, которых еще не разлучили с семейством. В эту минуту я почувствовал боль даже острее, чем после Лепанто. Меня переполняли страх, отвращение и закипающая ярость. Я поклялся сделать все возможное, чтобы когда-нибудь покарать это земное воплощение дьявола.

На мужчин у всемогущего паши ушло больше времени. Сперва он выбрал самых крепких на вид. К счастью, Родриго отличался хрупким сложением – как и все Сервантесы. Затем он подозвал арнаута Мами и начал расспрашивать о достоинствах и умениях прочих членов экипажа. Наконец он объявил, что забирает двух хирургов, которые путешествовали на борту «Эль Соль», плотников, кузнецов и поваров. Для меня было невыносимо видеть ужас на лицах людей, чьи умения бессердечный наместник оценил столь высоко, что теперь им суждено было закончить жизнь в рабстве.

Закончив осмотр пленников, Гасан-паша по-испански обратился к мужчинам, ставшим его собственностью:

– Слушайте внимательно, христиане. Отныне вы в моей армии. Если будете хорошо работать и не пытаться сбежать, получите награду. А если перейдете в ислам, – он сделал паузу, чтобы все успели осознать вес его слов, – клянусь Аллахом, я в ту же минуту вас освобожу.

Тем мужчинам, которых наместник забраковал, приказали отойти в сторону. Теперь их должны были продать богатым людям, которые искали слуг, садовников или наставников для своих детей.

Наместник вернулся на подушки и укрылся от солнца под зонтом из белых страусиных перьев, который держал еще один африканский колосс. Начались общие торги. Гасан-паша наблюдал за происходящим из-под сонно прикрытых век и с каменным лицом.

Первыми с торгов ушли испанские и итальянские дети, которые путешествовали с родителями. Несколько мужчин в роскошных одеждах принялись с любопытством их осматривать. Мы все слышали о турецких содомитах – величайшем ужасе христианских родителей. Эти торговцы невинностью заглянули мальчикам в рот, пересчитали зубы, а затем бесцеремонно стянули штаны.

– Вот от этого мы сразу же избавимся, – сказал один из покупателей, дергая трясущегося паренька за крайнюю плоть. Согласно обычаям турок, обрезание мальчиков служило первым шагом к их обращению в ислам. Не было ни одного христианина, который не слышал бы историю о наместнике из Северной Африки, который выстроил детей-католиков в ряд и сек их до тех пор, пока они не согласились сменить веру. Тех же, кто упорствовал, били, пока они не истекли кровью.

Пара содомитов положила глаз на двух светловолосых братьев.

– Я влюбился в этих щенков! – заявил один из мужчин. – Арнаут Мами, они должны быть моими. Когда они перейдут в ислам, я их усыновлю.

Мать мальчиков забилась в рыданиях, затем истошно закричала и потеряла сознание. Другие женщины зашумели, пытаясь привести ее в чувство.