Мариша Пессл - Проснись в Никогда

– Почему ты ничего не сказал? – спросила я Киплинга.

Они с Кэнноном переглянулись, и этот безмолвный обмен взглядами отражал какое-то еле уловимое понимание, которое исчезло, стоило мне его обнаружить.

Киплинг пожал плечами:

– Рано или поздно в жизни становится слишком много дурдома. Даже для твоих лучших друзей.

– Это не вся правда, – подала голос Уитли, склонив голову набок и выжидающе глядя на Кипа.

На его лице появилось выражение покорности судьбе.

– Ну да. – Он кашлянул. – Уже под занавес я получил кучу хороших оценок: типа до того просто валял дурака, а на самом деле у меня есть голова на плечах… В общем, это была липа.

– В каком смысле? – не поняла я.

Киплингу явно не хотелось больше ничего рассказывать.

– Кэннон взломал компьютерную сеть Дарроу, – выпалила Уитли. – И весь последний год Киплингу заранее были известны задания всех контрольных по всем предметам. Включая семестровые и экзаменационные.

– Не по всем, – возразил Кэннон.

Она метнула в него сердитый взгляд:

– Все равно это было мошенничество.

– Это была помощь любимому другу, – отрезал Кэннон.

Уитли фыркнула:

– Так и я делала то же самое под именем Белого Кролика. А все думают, что хуже меня никого нет. На себя бы посмотрели!

Кэннон ничего не ответил. Многие годы он помогал печально известному своей отсталостью от жизни отделу информационных технологий Дарроу. Нередко его вызывали прямо с урока, когда случался компьютерный глюк или сбой сети.

– Как ты это делал? – спросила я у него.

– Социальная инженерия, – пожал плечами Кэннон. – Самое слабое звено в любой цепи – человек. Я разослал всем преподавателям письма с обновлениями для внутришкольной сети. В файлах для учителей Киплинга были лазейки для получения удаленного доступа. Они загрузили «троян», и я получил контроль над их компьютерами. Так же просто, как развязать шнурки.

Увидев потрясенное выражение на моем лице, он нахмурился:

– Брось, Сестра Би. Уж кто-кто, а ты должна понять. Дарроу-Харкер стояла на пути Киплинга к светлому будущему. Если бы его вышибли в предпоследний год, ему пришлось бы начинать все с начала во второразрядном колледже. Вдали от нас. Несмываемое пятно на биографии. И вообще, о Киплинге нельзя судить по такой прозаической вещи, как оценки. Его надо знать. Я просто обязан был сделать для него все, что мог. – Кэннон пожал плечами. – Такие уж в нашем мире правила, и именно так следует поступать, когда все вокруг летит в тартарары.

Кэннон посмотрел на меня таким пронзительным взглядом, что по коже у меня побежали мурашки. Я и забыла, как он мог воздействовать на людей, как, сосредоточившись, он становился сгустком концентрированной энергии, а не человеком из плоти и крови.

– Ну вот, теперь все в курсе, – подытожил Киплинг. – Все знают о кровожадном двухголовом чудище, которое истекало слюной в моем шкафу.

– Вопрос в том, – прошептала Марта, глядя на него, – поможет ли твой секрет изменить пробуждения.

Она умолкла, нахмурившись, и глубоко о чем-то задумалась. Примерно с минуту в комнате царило молчание.

Марта вообще любила так делать – оставляла вопрос висеть в воздухе на несколько минут, а иногда и на целый час, и внезапно выдавала ответ, когда все остальные забыли о проблеме.

– У меня есть идея, – произнесла она.

Вот так мы очутились в машине, среди зарослей шиповника, у обочины пустынной дороги, идущей вдоль берега моря, в 4:47 утра, за четыре минуты до конца очередного пробуждения.

Это было прямо напротив того места, где мы попали в аварию – где, если верить Хранителю, некий мистер Говард Хейворд, пятидесяти восьми лет от роду, проживающий по адресу: Адмирал-роуд, 281, Саут-Кингстаун, въехал на своем грузовике в нашу машину и обрек нас на Никогда. А в другом, более реальном, чем наше теперешнее, временно́м измерении мы лежали в искореженной машине – пленники одной-единственной секунды, которая никак не могла закончиться.

Марта знала точное место: крутой поворот, где дорога изгибалась под углом в сто шестьдесят градусов среди густого сосняка. По ее признанию, она возвращалась сюда в Никогда, чтобы изучить окрестности.

Как все произошло? Я почти ничего не помнила. Ослепительный свет фар. Заросли шиповника, безропотно поникшие под проливным дождем. Дворники, мечущиеся по лобовому стеклу, точно в стремлении предупредить об опасности. Жидкая, текучая ночь. Наш пьяный смех, слышный повсюду. Отчаянные гудки. Нас заносит. Машина на полной скорости вылетает с дороги и несется во тьму. Земное притяжение больше не властно над нами.