Евгений Лукин - Три слова о войне

– Не унывай, – посочувствовал Никита. – Твое последнее задание еще впереди.

– Черт, все как в пословице: жизнь – копейка, судьба – индейка.

– Успокойся, капитан! Вернешься домой и все забудешь.

– Мне кажется, я уже никогда не буду дома.

Капитан Турин покидал Грозный. С утра стоял густой туман, и полет отложили. Наконец высветилось. Турин уже подходил к вертолету, когда рядом притормозил автомобиль. Оттуда выскочил подполковник Косолапов:

– Подожди!

– Что случилось?

– Возьми их с собой.

Он показал на трех чеченцев, вылезавших из машины: парни в черных кожаных куртках напоминали боевиков. Подполковник отвел Турина в сторону:

– Понимаешь, это наши. Им нельзя здесь оставаться – убьют.

Очевидно, эти чеченцы воевали под российскими знаменами. Сражались, как умеют сражаться только горцы – самоотверженно, до конца.

Капитан подошел к ним:

– Оружие есть?

Они распахнули куртки – за ремнями торчали рукоятки пистолетов. Брать на борт неизвестных вооруженных людей было делом рискованным. Но деваться некуда – долг обязывал помочь.

– Ладно, пошли.

У входа летчик с подозрением посмотрел на чужаков и перегородил дорогу.

– Они со мной, – отрезал Турин.

Летчик пропустил, что-то недовольно бурча. Загудели турбины, поднимая в воздух пыль. Вертолет взлетел и, сделав крутой разворот, взял курс на Моздок.

Капитан разглядывал лица своих неожиданных попутчиков – темные стальные глаза, крепкие скулы, заросшие щетиной. Чеченцы сурово молчали. Наверное, в душе у них кипела ярость, да только выплескивать ее наружу они не спешили.

Спустя час вертолет приземлился на аэродроме в Моздоке. Вдоль взлетной полосы сидели угрюмые солдаты в ожидании московского рейса. Дул северный ветер, заряженный дождевой сечкой, – родина встречала своих бойцов неприветливо.

Турин попрощался с попутчиками. Те протянули руки и впервые улыбнулись. Улыбка была скупой, но такой благодарной.

– Вам есть куда идти?

– Да-да, спасибо.

Парни направились к краю поля – в холодный дождь, туманную неизвестность, не надеясь ни на теплый кров, ни на сердечное участие. Они никому не были нужны – эти чеченцы, преданные России и преданные Россией. Но, глядя на их спокойную твердую поступь, почему-то верилось – скоро все будет иначе.

На географической карте Европы границы Краины обозначены огненной линией. Эта линия освещает увядшие лица дипломатов, сидящих в Женеве за круглым столом.

Когда карту снимают, на стене остаются обгоревшие очертания Краины.

Огненная линия – линия жизни и смерти.

На ней человек получает самый важный урок в жизни – как преодолеть страх перед смертью.

Однажды я прошел мимо танка, на броне которого было написано: СМЕРТЬ? ЭТО НЕБОЛЬНО!

Считается, что перед самой смертью перед человеком моментально проносится картина всей его жизни, в какую-то долю секунды.

На линии огня люди молчаливы, редкие слова коротки, фразы скупы.

«Не бойся свиста пули, ведь ту, что убьет тебя, ты не услышишь…»

В страшно далекий 1878 год, как раз во время Берлинского конгресса, старая колдунья из Баньяна на базаре в Билече предсказала моей бабе Иоване, которая тогда была еще четырнадцатилетней девчонкой, что она будет жить долго, куда дольше других родичей, и что помрет тогда, когда внуки ее превратятся в лес.

А еще она ей сказала, что будет она счастливой до тех пор, пока четверг не назовут пятницей!

Баба Иована, диковатая смуглая красавица из уважаемого дома Петковичей из Браного Дола над Моской, не поняла слов колдуньи, которая чертила палкой по белой пыли, но обрадовалась тому, что жить ей еще долго и что счастье не отвернется от нее до тех пор, пока четверг не станет пятницей (а это, разумеется, дело совершенно невозможное), и потому одарила старуху небольшим кругом козьего сыра и горстью орехов.

Тем же летом любилась она с моим дедом на летнем пастбище Живаня над Гацкой.

Лето было душным и долгим. Ночами они катались по высохшей траве и брызгались парным козьим молоком. Звезды были так близко, что их можно было схватить руками.

Яков и Иована венчались в 1879 году, только тогда, когда дед убедился в том, что бабка сможет рожать ему детей. Она родила семерых. Четверых сынов и трех дочерей.

Она пережила несколько войн и восстаний. Войны она переносила философски, приговаривая: «Если кто нам смог напакостить, того Бог накажет. А кто мог, да не смог, тому Бог в помочь!»