Николае Русу - Лия

— Мне просто нечего рассказывать… Сперва я пошел на работу, взял короткий отпуск, а пока пробыл дома у родителей, Андрей отыскал мне другое место. Там я и работаю по сей день.

— Андрей Пулбере?

— Да, — отвечает Кристиан и прячет взгляд.

Я знаю, что они дружили, но после того, как Андрей женился, Кристиан перестал с ним встречаться. Кто знает, что они там не поделили. Нина, жена Андрея, училась с ними в одной группе… Трое коллег… Тем более, что у Кристиана, как рассказывают соученики, был с ней роман. Кто знает…

Кристиан опять задумывается. В его глазах появляется неестественный блеск, пальцы поглаживают колючую бороду. Какие мысли волнуют его душу? Конечно, в первую очередь — автор этого письма. Много бы я отдал, чтобы увидеть и поговорить с ней… От этого скупца, ясно как божий день, ничего путного не узнаешь… О других вещах он рассказывает много, даже чересчур — во всех подробностях, а теперь… Ну ничего, до двух часов остается не так уж много. Надо сказать, пишет она красиво:

«…А я, мой господин, была царицей переполнившей меня любви. Я страдала, как и тогда, когда открыла моему любимому дверь; но мой любимый ушел, стал невидимым. «Я сходила с ума, когда слышала его голос. Я искала его, но не нашла. Я криком звала его, но он не ответил мне». Помнишь ли ты, о мой господин, эти слова? Они испепелили мою душу, когда я пришла на заре, мой дорогой властелин, и побоялась отпустить тебя. Но я открыла свою тайну, об этом я рассказала тебе сразу после того, как слилась с тобой воедино там, под кипарисами, на покрывале из листьев. А он убежал и изо всех сил пытался меня забыть. В один момент он даже решил жениться. Но, увы, не на той, кто была его Царицей…»

Красиво? Конечно. Понимает ли это Кристиан? Он по-прежнему погружен в раздумья. Мечется его душа. На ком же он думал жениться? Сейчас вспомню… Погоди, погоди… Была одна, блондинка, довольно симпатичная. Кажется, они вместе заходили ко мне… Нет, нет, у меня он не был, мы встретились, кажется, в кино или театре… Постой, как же ее звали?..

…Господи, кто бы до этого мог додуматься?! Только она была способна на такие шутки. Когда несколько дней подряд мне звонили на работу, я вспомнил слова Килины о том, что она часто разговаривает с Лией по телефону, и я сразу же решил, что это ее проделки. Телефон стоял на столе Головастика, и поэтому трубку обычно поднимал он, а затем протягивал ее мне со словами: «Опять какая-то девушка». Мне, однако, никогда не удавалось понять, с кем я разговариваю, — всякий раз, как я подносил трубку к уху, раздавался лишь неразборчивый шепот. В конце концов я сообразил, что кто-то шепотом читал строчку из стихотворения Эминеску:

Иногда раздавались какие-то непонятные звуки, музыка, возбужденные голоса мужчин и женщин, звон стаканов и снова кто-то нашептывал то же стихотворение. Поначалу я решил, что это безвкусная шутка девушек с телеграфа. Они меня знали, поскольку мне часто приходилось по работе обращаться к ним. Однажды опять зазвонил телефон, и Головастик с неизменной фразой протянул мне трубку. Я приготовился к старому фарсу…

— Товарищ Пэнушэ? — раздался приятный голос.

— Да.

— Угадайте, пожалуйста, кто вас беспокоит?

Как раз над этим я напряженно думал в тот момент. Голос, слегка измененный металлическим тембром телефона, казался мне очень знакомым, я его слышал, но где, когда? Мне никак не удавалось вспомнить, поэтому, обозлившись на свое бессилие, я грубо спросил:

— Барышня, я тебя не знаю, поэтому или ты говоришь, что тебе надо, или я вешаю трубку…

— Ох, какой он вспыльчивый! — Послышался смех, и я повесил трубку.

Через несколько секунд вновь раздался звонок. Шеф недовольно протянул мне трубку. Я извинился перед ним и спросил:

— Алло! Кого вам угодно?

— Товарищ Пэнушэ, с вашей стороны некрасиво так грубо обращаться с дамой… Имей в виду, если опять бросишь трубку, я позвоню еще двадцать раз, у меня в сумке двадцать двушек…

— Хорошо. И что же угодно даме… Икс?

— Ты меня по-прежнему не узнаешь?

— Послушай, барышня, это рабочий телефон, каждую минуту нам могут позвонить, даже из Москвы, а ты тут со своими глупостями. Скажи, наконец, что тебя беспокоит, и я дам тебе дельный совет.

Последовала долгая пауза, во время которой слышалось прерывистое дыхание моей собеседницы, затем снова раздался голос:

— Ладно, короче. Ты знаешь газетный киоск у собора?