Николае Русу - Лия

— Кристиан, сыночек, уж очень хочется видеть тебя женатым, чтобы умереть со спокойным сердцем.

— О чем ты говоришь, мама? Тебе еще предстоит нянчиться с целым выводком внуков, — весело отвечал я, но никто не видел, что творилось в моей душе.

Глаза матери расширились, вокруг зрачков виднелись тонкие жилки, словно синие ниточки. Она сильно похудела, ее роскошные волосы казались длиннее, но густые пряди поблекли. Руки у мамы были горячими и сухими — каждый раз, когда я приходил к ней, она брала мою руку и держала ее в своих ладонях.

Я решил рассказать маме о Нине, но когда наступал подходящий момент, никак не мог решиться. Ведь после этого разговора больше ничего нельзя будет изменить. А если Нина не согласится? Ведь она ничего не знает о моих планах. Хотя нет. Я уверен, что за ней дело не станет.

Мама тревожно смотрела на меня. Чувствовала, что я волнуюсь, и терпеливо ждала, лаская мою руку, что я сам все расскажу. До того, как я вошел к маме в палату, ко мне подошел мой друг, бывший одноклассник, работавший теперь врачом в районной больнице, и, взяв меня под руку, вывел во внутренний дворик. Мы не спеша пошли вдоль аллеи. После краткого молчания он заговорил.

— Кристиан, я хочу поговорить с тобой как мужчина с мужчиной. Ты должен знать всю правду, я ничего от тебя не скрываю. Тетя Мария, твоя мама, может вылечиться, но для этого необходимо большое психологическое усилие, как со стороны близких, так и с нашей стороны, врачей. Одними лекарствами мы ее не спасем. Есть средства в народной медицине, которые… не знаю, помогают ли они на самом деле, но известны случаи, когда люди вылечивались с их помощью, хотя я считаю, что главную роль здесь играет психологический фактор, а не сами лекарства. Ты должен отыскать лечебную траву и, в первую очередь, необходимо внушить матери, что именно эта трава и сможет ее вылечить. Хорошо бы привести ей конкретные примеры. Лучше всего, если ты найдешь человека, который сам расскажет ей, как он вылечился от той же болезни. Понимаешь, психологически человек много сильнее, чем он думает. Потом, часто при наших беседах она мне жалуется, что ты все никак не женишься. Разве ты не можешь найти девушку, неужели так трудно взять и жениться? Приведи кого-нибудь в дом и скажи маме, что отпразднуешь свадьбу, как только она выпишется. Ей сейчас необходимы, в первую очередь, душевный покой и уверенность, пусть даже внушенная, что не все еще потеряно, что болезнь можно победить. Здесь, у нас, она нервничает, больничная атмосфера ее угнетает, так что лучше забрать ее домой.

— Она уже давно просится домой, говорит, что не может здесь находиться…

— Никому из больных не нравится лежать в больнице, однако, когда посылаешь человека домой, он начинает думать, выздоровел он или его отпустили, потому что больше ничего не могут сделать. Поэтому мы не хотели отпускать ее из больницы, это означало бы нанести ей последний удар… Мы держим ее здесь, укрепляем организм различными препаратами, делаем переливания крови, уколы… короче, все, что можем. Ну вот, теперь ты знаешь мое мнение. Подумай, как лучше ее приободрить, а я поговорю с главным врачом, чтобы твою мать выписали. Давай, действуй…

Я был взволнован и нерешителен, когда постучал в дверь маминой палаты. Я мучительно обдумывал, как сказать ей обо всем этом — и о Нине, и о скорой выписке.

— Ты что-то от меня скрываешь, — с упреком проговорила мама и пытливо заглянула мне в глаза.

— Скрываю, — улыбнулся я, слегка покраснев.

— Ну, скажи мне.

— Я хочу, чтобы ты сама догадалась.

— Я сразу поняла, что речь идет о девушке, но все ждала, когда ты сам скажешь.

— Но… как ты догадалась?!

— Эх, Кристиан, мать обо всем догадывается.

— У меня есть одна бывшая соученица, — смело начал я. — Мы вместе окончили институт, и теперь она работает… осенью будет год… мы с ней хорошие друзья, она очень дорожит мной… и…

— Как ее зовут? — улыбаясь, прервала меня мать.

— Нина.

— Хорошее имя. А она красивая?

— Красивая.

— Я очень рада, что… она дорожит тобой. Главное, чтобы она тебя любила, ну а ты, я знаю, не обидишь ее. Вы будете жить в мире. Главное, чтобы она тебя любила… — мама долго и взволнованно говорила. От возбуждения у нее усилилась боль, она вся напряглась и плотно сжала губы. Через несколько мгновений боль утихла, и она спросила: — Когда ты приведешь ее, чтобы я могла на нее посмотреть?

— Мама, мне не хочется вести ее в больницу, чтобы она видела тебя здесь… Я поговорю с главным врачом, чтобы тебе позволили вернуться домой…