Николае Русу - Лия

— Здравствуй, Кристиан!

— Доброе утро, Кил… ой, прости, Катенька! — ответил я, и мы весело засмеялись.

Она сделала знак девушкам, чтобы они не ждали, и спросила:

— Ты приехал с ревизией или просто так, навестить нас?

— Я больше не ревизор, но приехал по делам.

Мы медленно двинулись по улице.

— А как у тебя дела, чем можешь похвалиться, какие новости? — я выделил последнее слово, давая понять, что меня интересует не только она.

Катя пожала плечами, улыбнулась дрожащими от непонятного смущения губами, и невнятно проговорила:

— Какие там новости… ничего… все по-старому…

— Где ты работаешь?

— В продовольственном магазине.

— Дома была?

— Давно, на Новый год.

— С Лией… видишься?

Она удивленно посмотрела на меня и остановилась:

— А ты… не знаешь?!

Я пожал плечами, удивившись выражению полного недоумения, застывшему на ее лице — Килина глядела на меня широко раскрытыми глазами, ее круглые щеки разрумянились, между полными губами зависло маленькое облачко пара, видно, что у нее даже дыхание перехватило.

— Как, разве вы не видитесь каждый день?! — спросила она, и облачко пара полетело в мою сторону.

— Где мы должны видеться? — воскликнул я, в свою очередь, удивленный до предела.

Вдруг Катя засмеялась. Я взял ее за плечо и сильно встряхнул.

— Где мы должны видеться? — повторил я вопрос, на этот раз спокойнее.

— Она мне звонила несколько раз, сказала, что встречается с тобой и что весной у вас свадьба.

— Откуда она звонила?

— Понятия не имею. Я думала, что из Кишинева, но раз ты не в курсе дела, выходит, одной ей известно, откуда она звонила!

— Когда ты с ней говорила в первый раз?

— Еще в декабре. По правде говоря, я поначалу не поверила, она ведь мастерица на всякие выдумки. С таким же успехом она могла позвонить из Кагула, Килии или Одессы. С нее станет позвонить даже с окраины нашего города и сказать, что она в Кишиневе, я-то ее хорошо знаю.

— Она говорила тебе, что я больше не работаю ревизором?

— Нет.

— Правильно. Она не могла этого знать. Выходит, она звонила тебе из другого места, а не из Кишинева. Ты бы спросила, где она находится, когда будет звонить в следующий раз!

— Бесполезно, она опять скажет, что звонит из Кишинева.

— Да, верно.

Катя посмотрела на часы, поправила цветной пушистый платок, который сбился на щеку, и виновато подняла глаза:

— Извини меня, Кристиан, я бы с большим удовольствием еще поговорила с тобой, но на работу опаздываю.

— Да-да, я тоже спешу.

— Заходи, если будет время и желание, — пригласила Катя, сделав шаг назад, — вечером около восьми я прихожу с работы, — она смущенно опустила глаза, резко повернулась и побежала вниз по улице.

Я грустно улыбнулся и пошел своей дорогой. По глазам, поведению Кати было видно, что я ей нравлюсь. Может, заглянуть в гости? Но стоит ли это делать? И потом, разве я не разделяю мнение старика Калимаха?

И в тот день, и в последующие два я был охвачен бурной деятельностью. Ночью спал по три-четыре часа. С каждым днем становилось теплее, приближалась весна, дороги подтаивали, а ночью схватывал морозец так, что впору на санях кататься. Поэтому грузовики, перевозившие оборудование, подолгу простаивали, водители страшно ругались, и я изрядно поистрепал нервы, уговаривая их отправиться в путь. Мне пришлось подолгу сражаться с работниками железной дороги, которые всячески затягивали оформление актов на оборудование — то того нет, то печать в сейфе, а ключ у такого-то, а он отдыхает, потому что всю ночь дежурил, то линия занята вагонами, их необходимо срочно разгрузить, то ушел главный диспетчер, а без его разрешения ничего нельзя предпринять и разные другие уловки.

На третий день, когда все акты были в порядке и отправка организована, я, выжатый как лимон, клевал носом на сиденье грузовика, везшего меня домой. Валерий был тоже измучен до предела, глаза его покраснели от бессонницы. Время от времени он останавливался, выходил наружу и два-три раза обегал машину по кругу, энергично размахивая руками, чтобы разогнать сон.

Только в дороге я вспомнил о приглашении Килины и равнодушно улыбнулся — разве до нее мне было? Конечно, я подумывал, что неплохо бы зайти и попрощаться, ведь она — хорошая девушка. К тому же — подруга, точнее, была подругой, Лии… Лия… Как я ни сопротивлялся, мысли упорно уносили меня к ветхим деревянным воротам…

Чувствую, что терпение мое на исходе. Все-таки сдерживаю себя. Жду. Наконец Кристиан поднимает голову и цедит холодным скучным тоном: