Элизабет Страут - Когда все возможно

Все трое долго молчали, потом Пит — он по-прежнему сидел в неудобной позе, сильно наклонившись вперед — сказал:

— Послушайте, ребята, я недавно много о ней думал, и вот что мне кажется: по-моему, с ней что-то было не так с самого начала.

Сестры ничего не ответили, и снова все трое долго молчали. Люси нарушила тишину первой:

— Ну что ж, может, и так. И ведь ей еще пришлось с нашим отцом уживаться. Впрочем, — прибавила Люси, — выдержки у нее хватало.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Вики.

— Что у нее был сильный характер. И выдержка. Она же все время сомневалась.

— В чем сомневалась? Ей же ничего другого не оставалось. Ей попросту некуда было пойти. — Сказав это, Вики в очередной раз предприняла тщетную попытку заправить блузку в брюки.

— Она вполне могла бы всех нас бросить и уйти. И зарабатывать на жизнь шитьем. На себя зарабатывать. Но она этого не сделала. — И Люси умолкла, крепко сжав губы.

— А знаете, что я больше всего ненавидела? — спросила Вики, глядя на брата и сестру. И почти безмятежным тоном сама же ответила: — Те звуки, которые они издавали, занимаясь сексом. Когда наш папаша не бродил поблизости, что-то гнусаво бормоча, они отправлялись туда, — она указала на потолок, — и там этим занимались… в любое время дня и ночи… Меня тошнило, когда я это слышала — жуткий скрип кровати и те звуки , которые он издавал. Никогда в жизни я не слышала, чтобы еще кто-то из мужчин, занимаясь сексом, издавал такие звуки! — Вики высморкалась. — Черт побери, попробуй после такого с кем-нибудь нормально трахаться! Когда столько лет купаешься в дерьме…

— А я никогда и не пробовал, — признался Пит. — Даже не пытался. — Он тут же страшно смутился, лицо у него так и запылало, но Вики ободряюще ему улыбнулась, и он прибавил: — Я ведь отлично понимаю, что ты имела в виду. Моя комната была через стенку от их спальни, и ей-богу… — Пит быстро-быстро затряс головой — казалось, его бьет крупная дрожь. — Ей-богу, это было все равно, как если бы я там вместе с ними был.

— Погоди, — сказала Вики. — А знаешь, только он издавал те ужасные звуки. Ее и слышно не было.

Питу явно никогда раньше подобная мысль в голову не приходила, и он воскликнул:

— Эге, а ведь ты права! Ну, точно: она никогда ни звука не издавала.

— О господи! — воскликнула Вики и вздохнула. — Ох, бедная…

— Стоп, — сказала Люси. — Давайте оставим эту тему. Подобные разговоры ни к чему хорошему не приведут.

— Но это же правда, — сказала Вики. — Чистая правда. И с кем же еще нам, по-твоему, говорить об этом? Слушай, Люси, а может, тебе стоит написать историю одной матери, которая режет на куски одежду собственной дочери? Тебе же нужны правдивые слова и темы? Я не шучу. Возьми и напиши об этом.

Люси не отвечала: она обувалась и была занята шнурками туфель. Потом все же сердито буркнула:

— Не хочу я об этом писать!

— Да и кто захочет читать такое? — поддержал сестру Пит.

— Я бы, например, захотела, — возразила Вики.

— А я по-прежнему люблю читать книжки о той семье, что жила в прериях, — сказал Пит. — Помните, мы эти книжки в детстве читали? У меня вся серия сохранилась там, наверху.

— Я не могу, — сказала Люси. — Просто не могу.

— Ну, так и не надо, не пиши, — пожав плечами, спокойно сказала Вики. — Я же просто так предложила… Ох, боже мой, я еще помню, как…

Люси вскочила.

— Хватит! — Высоко на скулах у нее алели два ярких пятна. — Хватит! — повторила она. — Оставьте эту тему. — Она посмотрела на Вики, затем на Пита. Потом сказала — довольно громко, но голос ее чуточку дрожал: — Все у нас было не так уж и плохо . — И она еще громче прибавила: — Нет, я и в самом деле так считаю!

Некоторое время в комнате царила тишина, потом Вики сказала очень спокойно:

— Да нет, Люси. Все было именно так плохо .

Люси возвела глаза к потолку, а потом вдруг начала быстро-быстро отряхивать руки, словно только что вымыла их, а рядом не оказалось полотенца.

— Это невыносимо, — бормотала она. — О, Господи, помоги! Это невыносимо, невыносимо, невыносимо…

И Пит понял, что сестре было невыносимо и находиться в этом доме, и приезжать в Эмгаш, и она боялась этого примерно так же, как он боялся идти в парикмахерскую, только ее страх был во много раз сильнее.

— Ладно, Люси, все хорошо, — сказал он. Потом встал и подошел к ней. — Постарайся успокоиться и просто немного расслабиться.

— Да, — сказала Люси. — Да. Нет. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю… — Похоже, она начинала задыхаться. — Послушайте, — она, часто моргая, беспомощно смотрела то на Пита, то на Вики, — я просто не знаю, что мне делать. Помогите мне… Господи боже мой… — Она все продолжала отряхивать руки, все сильней и сильней трясла ими в воздухе…