Элизабет Страут - Когда все возможно

Пит уставился на новый ковер. Ему казалось, ковер кричит: « Какой же ты кретин, что купил меня!»

Прошло много времени, прежде чем Люси тихо произнесла:

— Что ж, и меня от этого тошнит. И на самом деле во время любой из подобных программ, какую бы из них ты ни смотрела, — а кстати, зачем ты вообще смотришь передачи с моим участием? — мне больше всего хочется крикнуть: «Да пошли вы все к чертовой матери!»

Пит поднял голову.

— Ого! И кому это тебе хочется такое крикнуть?

— Ну, — сказала Люси, проводя рукой по волосам, — чаще всего это бывает во время выступления какой-нибудь особы, которой мои книги не нравятся, вот она и желает заявить об этом во всеуслышание. Или репортера, которому непременно хочется разузнать подробности моей личной жизни.

— А что, — удивился Пит, — неужели кто-то действительно встает и говорит, что ему твои книги не нравятся?

— Иногда бывает.

Пит даже чуть подвинулся вперед вместе с креслом.

— Но тогда зачем эти люди приходят на передачу? Почему они дома не остаются?

— В том-то все и дело. — Люси слабо отмахнулась. — Да пошли они все…

— Бедная Люси! — съязвила Вики.

— Да, бедная я, — кивнула Люси и снова села.

— Любимица нашей мамочки! — тем же тоном прибавила Вики, и Люси встрепенулась:

— Что?

— Я сказала, что ты была ее любимицей. Вот только много тебе самой это дало?

Люси растерянно посмотрела на Пита, потом переспросила:

— Я была ее любимицей? — Пит был поражен ее искренним изумлением. — Это правда? — Он только плечами пожал, а Люси сказала: — Я и не знала, что кто-то вообще мог быть ее любимцем.

— Это потому, что ты вообще почти ничего не знала о том, что у нас в доме происходит! Ты ведь почти каждый день в школе после уроков торчала, а она тебе это позволяла. — Вики смотрела прямо на сестру, и подбородок у нее дрожал.

— К сожалению, я даже чересчур много знала о том, что происходит у нас в доме! — жестко отрезала Люси. — И ничего она мне не позволяла. Я просто оставалась в школе — и все.

— Оставалась, потому что она тебе это позволяла ! Да-да, Люси. Она ведь тебя очень умной считала. А себя она и вовсе считала умнее всех. — Вики яростно одернула блузку на груди, и Пит заметил, что голая полоска ее тела, нависавшая над тугим поясом брюк, стала багровой, почти синей.

— Послушай, Вики, — сказал он, — а Люси видела Абеля. Расскажи, Люси, как ты с ним встретилась.

Но стоило Люси сказать: «С Абелем я встретилась случайно», как Вики прервала ее и, пожав плечами, заявила:

— Я всегда терпеть не могла его сестрицу, эту Дотти. А мама еще вечно старалась сшить ей что-нибудь новенькое.

— Ну и что? Дотти была такая бедная, — сказала Люси.

— Это мы были бедные, Люси. — Вики даже вперед наклонилась, словно ей хотелось максимально приблизить свое лицо к лицу сестры.

— Уж это-то я знаю, — сказала Люси и вдруг встала, подошла к окну и, слегка потянув за веревку, подняла жалюзи. В комнату хлынул солнечный свет. А Люси подошла ко второму окну и на нем тоже подняла жалюзи. И в ярких солнечных лучах Питу стала отчетливо видна та грязь, которую он так старательно отскребал от половиц, а потом заметал в углы.

— Слушай, ты вообще хоть что-нибудь ешь? — вдруг спросила Вики, глядя на Люси. Та молча покачала головой, снова уселась на диван и сказала:

— Ем, но мало. Чего у меня нет, так это аппетита.

— У меня тоже, — признался Пит. — Я просто в какой-то момент понимаю, что обязательно должен поесть, потому что от голода у меня странные штуки с головой начинаются. — Этот неожиданно ворвавшийся в дом солнечный свет — такой золотистый, как это обычно бывает ближе к осени, — казался Питу чрезмерным, и на самом деле ему очень хотелось поскорей снова опустить жалюзи. Это было почти нестерпимое желание, почти как чесотка, так что он с трудом себя сдерживал.

— А странно все-таки, — сказала Вики, и в ее голосе больше не слышалось ни капли былой агрессивности, — даже очень странно, по-моему, что вы оба остались такими худющими и есть не хотите, а я, наоборот, только и делаю, что все время ем. Странно, правда? Я, правда, не помню, чтобы вас, ребята, заставляли пойти и съесть то, что вы потихоньку в уборную или на помойку выкинули. Хотя, может, и заставляли. Кто ее знает… — Вики глубоко вдохнула, отчего ее толстые щеки еще больше надулись, и с силой выдохнула воздух.

А Пит все твердил себе мысленно: «Не делай этого! Ни в коем случае не вставай и не опускай жалюзи!»