Дэвид Уоллес - Бесконечная шутка

Со стуком в дверь Кабинета, одновременным с появлением, заглянула молодежная девушка без некоторых зубов, занося холод извне demimaison, наклонив в кабинет через дверной проем, открытый ею, только верхнюю половину тела.

– Я уже пришла, босс, – заявила юная девушка с глухой гнусавостью в манере Бостона, США.

Женщина во власти улыбнулась обратно.

– Еще двое, Джонетт, и я пойду.

– Ништяк.

– Пустишь людей из Сарая, когда придут за миссис Лопейт?

Молодежная и наклоненная девушка кивнула свою худую голову. В ее

ноздре была transperce общеизвестная английская скрепка, которая с кивком головы бросила отблеск во флуоресценции света.

– И Дженис говорит, что уже смывается, – если что еще надо, то только сейчас, – власть отрицала головой. Молодежная девушка опустила взгляд на Марата и сказала в приветствии нейтральных эмоций либо «Эй», либо «Э». Марат улыбнулся в отчаянии и притворился, что шмыгнул. В открытую дверь из многоголосого салона за ней проникло злоухание видимого дыма. Марат пришел к твердому решению воздержаться от переломов шей в течение визита по причине внезапности наклоняющихся в кабинет нежданных тел. Торс девушки принялся убираться, когда вдруг власть держащая подняла взор и заявила: «Ой, и Джонетт?»

Дверь вновь распахнулась с тем, чтобы вернувшаяся верхняя половина отвечала «Йо».

– Сделай одолжение? Тут Кленетт Х. принесла сегодня из ЭТА картриджи в дар?

– Сейчас угадаю.

– Среди туземцев волнения, – власть издала смех вслух. – Хоть чтото новенькое.

Торс также издал смех.

– Видела, как Макдэйд опять пересматривает свою корейскую фигню?

– В общем, посидишь после комендантского часа, просмотришь, сколько успеешь, чтобы все были безопасные?

– Без ню, без веществ, только умеренное употребление спиртных напитков, – отвечала молодежная девушка на чеканный манер зубрения.

– Сколько успеешь, и оставишь на столе Дженис, а я завтра в начале дневной смены попрошу ее их выложить.

Молодежная девушка, держащая подчиненную власть, изобразила двумя пальцами в воздухе дверей любопытный круг. Какой-либо сигнал руки для главной власти. Каждый палец руки девушки содержал кольца разного вида.

– Туземцы проявят благодарность для разнообразия.

– Они в шкафчике с приемками, – сообщила ей власть.

– Гляну в ночную смену, сколько получится.

– И Джонетт?

И вновь торс проник вовнутрь. Женщина во власти молвила:

– И защищай Дэвида К. от Эмиля и Уэйда, ладно?

Когда дверь затворилась и власть изобразила небольшой жест извинения за перерыв, Марат улыбнулся вширь.

– Я не имею знания слов «туземцы» и «вдар», если позволите дерзость вопроса, – сказал он. – Как и «этэа».

Смех дружелюбности. Марату пришла в голову мысль, что перед ним счастливый человек.

– Дар – в смысле, пожертвованные в дар вещи. От которых мы зависим больше, чем хотелось бы. Жильцы и выпускники всегда в поисках. Текущих жильцов мы иногда зовем туземцами; это мы любя. Заходила сейчас Джонетт, она сотрудник с переживанием 315. У нас два сотрудника, выпускники Хауса. Один сейчас отсутствует по болезни, но Джонетт – вам понравится Джонетт. Джонетт золото, а не человек. А ЭТА – это буквы, Э-Т-А.

Марат притворился, что издает смех вслух.

– Прошу пардона, ибо я посчитал «этэа» словом из моего родного швейцарского наречия.

Власть улыбнулась с пониманием.

– ЭТА – частная школа. Обычно мы отправляем туда жильцов, на подработку. Она выше по холму, – заметив глубокое втягивание вуали, которое только лишь мимолетно вызвал его вдох, власть выразила в лице удивление и молвила: – Ну вы же знали, что в Эннете придется работать. По правилам жильцам дается месяц на поиск места.

С осторожностью выдохнув, Марат слабо жестикулировал в знаке «Ну разумеется».

11 ноября Год Впитывающего Белья для Взрослых «Депенд»

Многое из того, что Марио наснимал для документального фильма, который ему разрешили сделать этой осенью в ЭТА, – это, собственно, запись, как Марио гулял по академии с камерой «Болекс H64», примотанной к голове и подключенной через коаксиальный кабель к педали, которую он одной рукой прижимает к груди в свитере, а второй – управляет. Вечером в 21:00 на улице холодно. Центральные корты залиты светом, но играют только на одном – Гретхен Холт и Джолин Крисс все еще продолжают с самых дневных матчей какой-то марафонский матч, с посиневшими на рукоятках ракеток пальцами и замерзшими наэлектризованными шипами потными волосами, останавливаясь между подачами сморкнуться в рукав, на них столько слоев свитеров, что выглядят они бочкообразно, и Марио даже не думает поменять светочувствительность, чтобы снять их сквозь запотевшее окно комнаты Штитта, где он сейчас находится. В комнате стоит оглушающий грохот.