Дэвид Уоллес - Бесконечная шутка

Она скрестила эти ноги. Далеко за выпуклым окном ее стола могуче затрубили двое клаксонов автомобилей.

– Этот Сельвин, он рекомендовал мне гладить по вашим животным, чего, к сожалению, я не совершу.

Женщина тихо рассмеялась и подалась вперед над скрещенными ногами. В дополнение у одной собаки были газы.

– В графе «гражданство» вы написали «Швейцария».

– Я чужеземец на постоянном жительстве, зависимый от геры, от белого и от хмурого, в отчаянных поисках лечения и проживания.

– Но в США вы легально? С грин-картой? С кодом проживания ОСИН 311?

Марат произвел из пиджака на свет документы, которые в дальнем прошлом подготовил прозорливый мсье Дюплесси.

– Также инвалид. Обезображенный, также, – сказал Марат, стоически пожав плечи, склоняя вуаль к темному ковру.

Женщина изучала его документы ОСИН с поджатыми губами и лицом для покера, свойственными онанским властям из любых мест. Одна из ее рук была скрючена на манер клешни.

– У всех здесь свои проблемы, Генри, – сказала она.

– Анри. Пардон. Анри.

Некая женщина снаружи Кабинета у передней двери demi-maison, она засмеялась на манер автоматического оружия. Из-под задней ноги собаки с гениталиями, окончание которых скрывалось под поднятой лапой, доносились влажные звуки. Женщина с властью, поддержав себя обеими руками о стол, поднялась и отперла дверцу черного металлического шкафчика над ТП и консолью на столе. Дверца из старого черного металла открывалась вверх. Марат предал памяти номер модели этого телепьютера, коий был индонезийский и дешевой цены.

– Вообще, Анри, в Эннет-Хаусе за все годы, сколько я здесь работаю, – у нас были эмигранты, эмигранты на ПМЖ, иностранцы с таким английским, что ваш – еще цветочки, – она перенесла вес на прочную ногу, чтобы тянуться в глубь шкафчика за неким предметом. Марат использовал мгновение ее невнимания, чтобы предать своей памяти факты о кабинете. На двери кабинета было украшение треугольника внутри круга, но не было запорного засовывания, а лишь жалобный дешевый замок в ручке. Нигде не виднелось мелкой шишки стандартной микроволновой сигнализации 10.525 ГГц. Рамы огромных окон – без кончиков проводов. Тем самым оставалась возможность лишь магнитно-контактной сигнализации, которую, в случае наличия, тяжело отключить, но также возможно. Марат ощущал сильную нехватку жены, что всегда было знаком глубокой усталости. Дважды он шмыгнул.

Женщина говорила с ним в шкафчик:

– …подпишете для меня несколько разрешений, чтобы мы сделали копии вашего ОСИНа и запросили по факсу выписку из вашей клиники, которая, кстати?..

– Реабилитация «Чит-Чат-Фармс», пенсильванского штата. Прошлый месяц, – связной AFR в Монреале поручился словом обеспечить документы без любых промедлений.

– В этом, в Вернерсдейле, или как?

Марат совсем чуть склонил голову под вуалью.

– Вернерсберг Пенсильвании.

– Ну «Чит-Чат» мы знаем, в Хаусе жили люди из «Чит-Чата». Замечательное. учреждение, – ее голова была помещена в шкафчик, вкупе с рукой. Казалось, ей трудно копаться внутри и в одно с этим время поддерживать равновесие. Решив, что окна эркера – при потребности самый оптимальный вход, Марат взирал на попытку женщины поддержать равновесие и обыскать старый шкафчик. Затем он медленно моргнул. В этом шкафчике, в двух стопках у открытой дверцы, были заметны многие картриджи развлечения для ТП.

– И инвалидов мы принимаем с самого основания, – говорила женщина. – Один из немногих Хаусов в метрополии, которые оборудованы для инвалидов, – наверняка в «Чит-Чат» вам это рассказывали, – стена грохнула от удара неистовства в наружной комнате, и кто-то либо выказал вслух или смех, или боль. Марат шмыгнул. Женщина продолжала речь:

– почему я сама сюда и попала. И тоже в коляске, изначально, между прочим, – она поколебалась прочь от шкафчика с конвертом Манилы. – Тогда я всех вокруг заверяла, что мне ничего не поможет, потому что я не могу вставать на колени и молиться, чтобы вы представляли, в каком я была состоянии, – она весело закатилась. Она была привлекательная.

– Что до меня, – отвечал Марат, – Я предприму усилия молиться по первому приказу, – рождая уловку внедрения, он и Фортье обнаружили, что американовая реабилитация от наркозависимостей была в своей природе военной. Наличествовали приказы и подчинение приказам. AFR просмотрели картриджи античного американового телевидения, которые по удаче нашлись в наличии Антитуа, и через просмотр узнали многое новое. Однако отчаянное подъятие лица ввысь во время ответа позволило Марату просмотреть коренья пластиковых коробок картриджей. Среди таких названий мелкого шрифта, как «Параметры фокусного расстояния X–XL» и «Укороченный с лета, упр. 2», имелись две коробки простого коричневого пластика, чистые, не учитывая – вот почему его вуаль, она оставалась закинутой столь долго, что он начал опасаться внимания женщины во власти, – не учитывая, – но уверенность было трудной, ибо освещением кабинета являлась мертвая флуоресценция США, и отверстие шкафчика в тени дверцы и марлевая вуаль усложняли зрение, – не учитывая, кажется, крошечных круглых рожиц тисненых смайликов поверх коричневых коробок. Марата внезапно захлебнул прилив возбуждения – мсье Хью Стипли называл это «как из неба».