Дэвид Уоллес - Бесконечная шутка

Власть также продолжала:

– Не говоря уже про членов УРОТа, если интересно, – жестикулируя на вуаль Марата, ранее оставленную без словесного внимания обоих двоих. Женщина предприняла попытку присовокупить скрепкой к планшету лист бледных чернил. – Вообще-то у нас прямо сейчас на первом месяце проживания есть член УРОТа.

Марат моргнул еще дважды. Молвил:

– Я обезображен, что до меня.

– Она наверняка поможет вам освоиться, идентифицироваться. И ей это на пользу пойдет, – Марат принялся фиксировать в ОЗУ каждую деталь с самого порога demi-maison «Эннета-Хауса». В другой части ума он взвешивал, кому рапортовать истину первому: мсье Фортье или же Стипли из USBSS, контактный номер которого всегда имел префикс 8000, как делал остроты Марат. В иной части – стоит ли проявлять готовность встречи с исполнительницей Развлечения, товаркой по вуали, немедля. Думал, к чему именно была бы готовность отчаянного наркомана. В течение всего мышления Марат расширенно улыбался женщине, забыв, что она не в силах видеть его улыбку.

– Это радостно, – наконец произнес он.

– Ваши проблемы с лицом. – молвила женщина, подавшись вперед над скрещенными ногами в кресле. – Это как-то связано с вашим злоупотреблением? В «Чит-Чате» с вами работали по прогрессии, энзэ 312и признанию последствий?

Теперь Марата подмывало к возвращаться скорей в chez [195] Д° м (ФрО. Антитуа. Он употребил способность цитировать сложные реплики своей легенды о зависимости, тем же временем перепроверяя фиксацию в памяти лица и позиции всякого человека в «Эннет-Хаусе», кого он повстречал. Ибо они вернутся, AFR, а возможно, и Службы без определенности Стипли и Тана. Он обладал способностью разделять мышление ума на параллельные процессы.

– Ноги – я пережил передозировку в Берне, который в моей родине Швейцарии, будучи одинок, и упал на ничок, пока мои ноги, они остались, как говорится людьми, запутанными, запутанными в кресле, на котором имела место инъекция, доза. Глупость. Я лежал без сознания или движения многие дни, и мои ноги, они – коммент-он-дит? – они в вате, лишились циркуляции, пережили гангрену, приобрели инфекцию, – Марат шмыгнул, стоически пожимая плечи. – Как и нос и рот, от лицевого вжимания ничка, в одной позе без сознания многие дни. Я почти умер. Все ампутировано, ради выживания. Я отказался от геры, белого и хмурого, в l'infirmiere [196] Медсестра (фр.). . Итог злого употребления наркотиков.

– Это ваша история. Ваш первый шаг.

Марат пожал плечи.

– Мои ноги, нос и уста. Все последствия прогрессии. В «Чит-Чат» я признал все, что есть, я понял, что я отчаянный наркоман, – Марат пытался решить, стоит ли найти способ ненадолго отвлечь женщину во власти из кабинета, чтобы споро вскарабкаться руками к шкафчику и изучить коробки с улыбками вблизи, прежде запора шкафчика. Или взамен также вернуться на предпосылках желания остаться и проводить времена в гостиной для ожидающих человеков, чтобы повстречать того, кто есть упомянутый жилец с женской вуалью УРОТ; ибо конкретно это являлось целью, даденной мсье Фортье для прихода в demimaison'ы. Марат мог дать факт картриджей Фортье, а факт девушки в вуали – Стипли, или противоположно. Возвратилась вспять усталость. Но Стипли, прежде принятия мер решительности, пожелает удостоверение, что в шкафчике именно картриджи истинного Развлечения, не пустышки или розыгрыши с реклам FLQ. Теперь он представлял, что в его голове поистине слабо жужжит. Оружие Марата покоилось в кобуре под сиденьем, скрытое пледом коленей в клетку. Легкое убийство женщины во власти было бы inutile до взора на девушку, порешил он, плюс непрактичное ввиду окружающих свидетелей. Fauteil Марата могла разгоняться вплоть до 45 км/ч на ровной поверхности и краткой дистанции. Властная женщина обладала привычкой причесывать светлые волосы клешней обезображенной руки. Она вела речь Марату-лженаркоману о том, как нашла его честность воодушевляющей, и просила подписать документы, для разрешения. Когда Марат медленно начертал имя усопшего администратора медицинской страховки Caisse de Depot et Placement 313, женщина приступила к вопросам, на какие вещи он готов пойти ради излечения.

Отчасти печальное впечатление от ужина без индейки, решила она, связано с тем, что семью разъедали тайны. Друг от друга, от самих себя, от самой себя. Одна из самых больших – притворство, будто эксцентричность равна открытости. Т. е. что все они «ровно такие безумные, как кажется», – слова пантера.