Наталия Терентьева - Феечка

Второе сообщение было от Игната. Игнат прислал какой-то музыкальный клип, в котором певицу снимали в два раза медленнее, чем она пела, и это создавало странное ощущение. Думаю, в этом и был смысл. Потому что в песне смысла никакого не было. Мелодия без начала и конца, размазанная по соседним нотам, слова, понятно, о том, что она без него не может жить и одновременно может, она его зовет и говорит, чтобы он уходил, если он пришел просто так, без любви. Хотя если пересказывать вот так, вкратце, какой-то смысл появляется… На самом деле – зачем он пришел к ней без любви?

Поскольку я долго не открывала видео и ничего не отвечала, Игнат прислал еще и несколько страшных человечков – с высунутым языком, с зеленой пеной изо рта, багрово-синих от ярости. Тоже понятно.

Мне даже нравится этот новый язык. Особенно если бы те, кто им пользуется, слишком быстро не отвыкали от обычного языка. Письменность известна простому русскому человеку всего сто лет (если в Древней Руси и умели многие писать, то это было так давно, что никто этого уже не помнит), поэтому отвыкнуть – дело нехитрое. После революции большинство в нашей стране было безграмотным. Говорить умели, а писать – нет. Сейчас наоборот. Большинство моих сверстников писать умеют, а говорят очень плохо. Писать умеют – то есть знают буквы, могут так или иначе записать звучащие слова, которые сейчас быстро заменяются на значки. Я сама часто в конце сообщения ставлю значок. Подмигивающий, улыбающийся, возмущенный… Фиолетовое сердечко, которое означает нечто иное, чем красное… Аплодисменты, большой палец… И зверьки, зверьки… Ведь зайчик – это одна эмоция, а динозавр – совсем другая. И можно выразить довольно сложный спектр мыслей и чувств, если постараться. Другое дело – что поймет тот, кому ты послал испуганного котенка, волшебника-негра, розовую сумочку и яичницу из одного яйца? Вот сиди и думай, расшифровывай тайные смыслы.

Я лишь сейчас, когда приехала, случайно обнаружила, что у моей бабушки в телефоне читается только самый обычный смайлик – желтый кружочек с улыбкой. Все остальные мои тонкие оттенки смыслов, выраженные в разноцветных сердечках и расстроенных зайчиках, к бабушке приходили в виде бессмысленного набора знаков препинания – (_::);))?! – и так далее. У бабушки нормальный телефон, им даже фотографировать можно, просто он работает и работает, не ломается уже лет семь. И в нем не обновляются базы, нет места и возможностей. Я спросила ее: «А ты не удивлялась, что я тебе пишу такие странные сообщения?» Бабушка пожала плечами: «Я привыкла. Так много странного вокруг, Надя… Я думала, вы знаками препинания что-то свое, сложное, пытаетесь выразить… Вдумывалась, пыталась тебя понять…»

Мне казалось, поезд стал идти очень медленно. Чем ближе к Москве, тем медленнее. По самой Москве до вокзала он шел еле-еле… От вокзала до общежития я ехала больше часа. И все время старалась не думать о том, что вдруг мне сейчас звонит Андреев, а я недоступна. Чем больше старалась не думать, тем больше думала.

На последнюю пару я не успела. Но неожиданно мне позвонил не Андреев, а Ульяна.

– Как у тебя дела? – спросила она.

– Я приехала.

– А бабушка как?

– Лучше.

– Хорошо. Сегодня вечером у Сергея онлайн-эфир, он хотел, чтобы мы обе ему помогли. И Сеня, конечно.

Я услышала, разумеется, что она назвала Андреева так непривычно «Сергей», мы ведь обычно между собой зовем его только Андреев, но ничего говорить не стала.

– Он обычно сам общается со зрителями, один…

– Мы же не знаем, как это происходит на самом деле. Один он или с помощниками. В любом случае он просил приехать. Ты не сможешь?

Мне показалось, что она чересчур быстро это спросила.

– Смогу. В студию на Сельскохозяйственную?

– К нему домой. Он же дома ведет эфир, все зрители привыкли к его студии.

– А как… – я замолчала.

Как мы доберемся? Знает ли Ульяна адрес? Она так спокойно говорит об этом… Она была там уже? Да вряд ли… Я остановила ревнивые мысли, сейчас не об этом.

– Поедем на электричке, наверное, – ответила мне Ульяна на незаданный вопрос. – Он просто дал адрес. Или Сене позвоним, может, с ним.

Сеня, оказывается, ехал на мотоцикле, потому что камеру ему везти не надо было. Я удивилась, что у бедного на вид и к тому же совершенно неспортивного, котлетного Сени, который по Москве иногда ездит на метро, – мотоцикл, на нем он помчится по трассе со скоростью двести пятьдесят километров в час – мотоциклисты ездят гораздо быстрее машин, но комментировать никак не стала. Мальчики – странные и противоречивые люди, как, собственно, и девочки. Я вот ведь до сих пор ничего почти не знаю об Ульяне, хотя провожу с ней столько времени. О чем мы только не говорим, кроме как о главном – о том, что у нее и у меня внутри. Но, как я понимаю, многие люди так живут годами, выходят замуж, женятся, рожают детей и не знают, что на самом деле внутри у того, с кем ты живешь под одной крышей. Только я так не хочу.