Ян Ленчо - Соло для оркестра

Надо сказать, Моймиру доставляло очевидное удовольствие демонстрировать нас своим подружкам. Мы являли собой антипод его аккуратности, были этакими лохматыми символами беспорядка по сравнению с гладкой отутюженностью его мира модельеров. Что-то вроде невинного грешка, в котором сознаются краснея, но с некоторым самодовольством.

Впрочем, это не давало нам права на вольность в обращении с пуговицами.

Вот почему состояние пуговиц на пальто самого Моймира означало сигнал чуть ли не стихийного бедствия.

— Надеюсь, на этот раз тебе не дали отставку, а, Моймир? — после некоторого замешательства вымолвил Олдржишек и услужливо пододвинул приятелю стул.

— Она такая… такая…

— Одним словом, то, что надо? — нерешительно подсказал Олдржишек, но тут Моймир неожиданно для нас закончил:

— …такая вся из себя золотистая!

Наверное, после этих его слов вид у нас был несколько глуповатый, правда, и сам он выглядел не умнее.

Так же неожиданно он встал и ушел.

На следующий день Моймир появился снова.

Был тихим и вообще выглядел нездоровым — за все время не сказал и трех слов.

А потом он снова исчез, на этот раз на целую неделю. Мы с Олдржишком уже стали серьезно подумывать, не пора ли начать розыски, как вдруг он объявился на пороге мастерской. Небритый и всклокоченный.

И вот тогда наконец мы услышали его историю.

Он встретил ее случайно. Пошел на вокзал провожать знакомого и увидел ее. Она сидела на скамейке и сразу привлекла его внимание. На обратном пути он увидел ее снова и тут же вошел в привычную для него роль профессионального сердцееда.

Для начала была исполнена одна из увертюр, имевшихся у него в запасе на случай встречи с прекрасным полом, впрочем, как он уверял впоследствии, уже через минуту он позабыл все, что сказал ей. Позабыл, как только она на него посмотрела. Это был приговор.

— Она какая-то особенная! Вся из себя золотистая, — неустанно твердил Моймир. — Это надо видеть. У нее золотистые волосы, такие же глаза и кожа… пальто тоже золотистое, короче говоря, на меня как будто глядела прекрасная статуя. Золотистого цвета…

Похоже, у незнакомки не было ни малейшего желания беседовать с Моймиром, но, с другой стороны, сердиться на него тоже вроде не находилось причин. То есть нашему приятелю даже показалось, что она пытается быть с ним бесстрастно-любезной, примерно так ведут себя с больными посторонними людьми. В конце концов ее, вероятно, утомили отчаянные попытки Моймира завязать разговор, и она встала, заявив, что опаздывает на поезд. Моймир навязался в провожатые до перрона.

— А нельзя ли с вами еще как-нибудь встретиться? — спросил он напоследок.

Незнакомка удивленно подняла брови, а потом впервые за все это время улыбнулась.

— Завтра я поеду этим же поездом.

И Моймир помчался к нам в мастерскую.

На другой день он и вправду с ней встретился и уговорил увидеться в пятницу днем.

Она пришла.

Моймир прикатил на своей свежевымытой «шкоде» и предложил небольшую прогулку по окрестностям Праги. А именно в некую долинку, местонахождение каковой от нас тщательно скрывалось и где, по его словам, имелось потрясающее заведение, в котором можно славно поужинать. А еще в тех же краях была дача одного из приятелей Моймира, ключи от которой он охотно одалживал нашему другу.

Как ни странно, золотистая незнакомка приглашение приняла. В заведение. Дальше — стоп.

— Я вам чем-нибудь не нравлюсь? — удивился Моймир, но она едва заметно улыбнулась, совершенно неожиданно поцеловала его в щеку и попросила отвезти в Прагу.

«Было в этом жесте что-то материнское, я даже растерялся, — признался Моймир позже у нас в мастерской, — она совершенно не воспринимала меня как мужчину. Меня! У которого по этой части всегда был полный порядок!»

Тогда наш ловелас принялся убеждать незнакомку, что незачем, мол, возвращаться в Прагу, ведь ей все равно еще куда-то ехать на поезде и он ее с удовольствием отвезет.

Но то ли ей не улыбалась совместная поездка, а может, были еще какие соображения, только она вдруг решила, что неплохо немного прогуляться.

— Надеюсь, ты повел ее гулять в сторону небезызвестной дачи? — осведомился Олдржишек, и Моймир в ответ кивнул.

— Выходит, ты не совсем потерял голову.

— Дурачье вы! — вздохнул Моймир. — Это потрясающая женщина!

— Как же так? — удивился Олдржишек. — Ты хочешь сказать, что она все-таки пошла с тобой на эту дачу?

— В тот вечер нет. Только в понедельник.