Ян Ленчо - Соло для оркестра

— Спокойной ночи.

— Спокойной, спокойной, — процедил «шеф».

Мальчик взялся было за дверь, но на пороге круто развернулся:

— А у вас, Дюшо, что — языка нет? Покажите-ка. Да не бойтесь, высуньте как следует.

Младший вор потерянно высунул язык, со скорбной укоризной кося глазом на «шефа».

— А то я подумал, у вас языка нет, раз вы по-человечески и попрощаться не хотите.

— Ответь хозяину, — приказал старшой.

— Слушаюсь, шеф. Желаю приятно почивать.

Когда за мальчиком закрылась дверь, Дюшо вопросительно посмотрел на своего наставника.

— Ну что зенки выкатил? Видишь же — ничего тут не поделаешь. Правду я говорю?

— Истинную правду, шеф, само собой, только что же нам делать, если ничего тут не поделаешь?

— Ждать.

— Ждать? Докедова? Покуда не загребут? Не нравится мне это.

— Ждать, пока не уснет, понял? Тогда мы эту пленку тихо-мирно — и того… Усек?

— Ага, раз так — обождем. Шеф, а можно тем временем тут чуток?..

— Что значит можно? Надо, Дюшо, надо. Потому как мы, взрослые, все такие — делаем не то, что хочется, а то, что надо. Ясно?

— Как всегда, шеф!

Работа закипела. На этот раз они начали с другого угла комнаты. Открыли шкафчик Мартина, где были сложены дорогие электрифицированные игрушки, десятки всевозможных машин с дистанционным управлением, электровоз, автодорога, купленная на сертификаты…

— Что это, шеф?

— Слепой? Машины, что ж еще.

— А рельсы — на что они?

— Почем я знаю? Забавляться…

— В электричество?

— В электричество и вообще играть, ясно?

— Да, шеф, само собой. Неужто это все для детей?

— Это все для детей, — ответил цыгану Мартин. — Но взрослым тоже можно играть.

— А как? — спросил Дюшо и поднял глаза на «шефа».

Тот стоял закусив губу, нога его нервно отбивала дробь, глаза сумрачно буравили… Мартина, а тот, пристроившись у Дюшо за спиной, уже с азартом втолковывал, что тут к чему подключается и как это все складывается.

— Кой черт тебя опять принес? Почему не спишь?

— Да сплю я, вот только в туалет забыл сходить.

— Чтоб духу твоего здесь не было! Не то как возьму ремень…

— А откуда возьмете? — пятясь к прихожей, спросил Мартин. — У вас вон подтяжки, у Дюшо комбинезон, а папа и вовсе в одних плавках дома ходит.

— Ну, погоди у меня… — давясь смехом, процедил старшой.

— Не могу погодить. Терпенья нет.

— Не можешь? Тогда брысь отсюда! — И старшой затопал ногами, не двигаясь с места.

— А я вас не боюсь, а я вас не боюсь!

— Не боишься? А это мы сейчас увидим.

Дождавшись, когда «шеф» приблизится к нему на расстояние вытянутой руки, мальчик отпрянул от него, но побежал не в прихожую, а вокруг стола и смеялся при этом так, точно по каменным ступенькам скатывались медные колокольчики. Так они обогнули стол раз, и другой, и третий, и «шеф» уже изготовился схватить Мартина, но тут мальчик метнулся в коридор, вскочил в туалет и захлопнул за собой дверь.

Вернувшись в гостиную, «шеф» застал напарника у окна над собранной автодорогой, — тот как раз пытался включить ее в электросеть. Подсев к нему, он немного понаблюдал, потом вынул из коробки инструкцию и стал перелистывать, сверяя, все ли соединено как надо. Затем поставил машинку на дорогу и нажал пуск. Но вместо жужжания раздался громкий крик из туалета:

— Дядя шеф, полный порядок!

— Давай выходи! — отозвался старшой, не отрывая глаз от игрушки.

— Подотрите меня!

— Да-да, сейчас, — буркнул «шеф», перевернул машинку вверх колесами и поднес ее к глазам, и только потом вдруг взвизгнул: — Что-о-о? А сам не умеешь? В который класс ходишь?

— В первый!

— Стыд и срам, школьник уже, а не умеет себе зад подтереть. Дюшо!

— Шеф, не надо Дюшо, лучше вы!

— Я занят, — отрезал старшой, устраиваясь на коленках у своей машины, которая вдруг рванулась с места, но, увы, тотчас же остановилась и заглохла.

— Нет так нет, тогда я сам, я и сам могу, чтоб вы знали! — кричал Мартин из туалета, а «шеф», вдруг что-то вспомнив, вскинул голову и зашептал:

— Пленка! Дюшо, мигом за пленкой! Она у него где-то в постели.

— Ага, шеф, бегу.

И Дюшо, развалясь на полу, поерзал на месте, словно готовясь вскочить, и снова затих над автодорогой, подперев подбородок рукой: красная машинка наконец поехала. «Шеф» смерил цыгана завистливым взглядом и, не дождавшись от своей белой никаких признаков жизни, с ворчанием поднялся.

— Тебя только за смертью посылать.

— Истинная правда, само собой, шеф! — пробормотал сияющий Дюшо. Он вертел головой, следя за своей машинкой, и рычал вместе с нею, подталкивая на разворотах.