Карен Уайт - Музыка ветра

– Едва ли эти слова Хемингуэя можно адресовать мне. Я, если честно, и понятия не имею, что это значит: быть сильным человеком. – Я замолчала, пытаясь выровнять дыхание, а заодно и найти нужные слова, чтобы закончить свою мысль. – Одно могу пообещать твердо. Я сделаю все возможное, чтобы позаботиться об Оуэне наилучшим образом. В этом вы можете не сомневаться ни единой доли секунды.

Лорелея раскрыла свою ладонь, и я вложила в нее руку. Она слабо пожала ее.

– Спасибо, – прошептала она и закрыла глаза. Я приготовилась ждать, пока она окончательно заснет, но она вдруг снова заговорила: – В тебе столько любви, Мерит… Нерастраченной любви… Да и сама ты тоже заслуживаешь такой же огромной любви. Догадываюсь, кто виновен в том, что твоя жизнь сложилась так, как сложилась. Наподдавала бы я ему ремнем по заднице, будь моя воля.

Из меня вырвался смешок, похожий скорее на всхлип… или на собачий лай.

– Пожалуйста! Не смешите меня… Не сейчас. И… не здесь.

Улыбка снова тронула ее губы.

– А вот моя мама не раз повторяла, что смех – это самое лучшее лекарство на свете. Я, правда, добавила бы к этому перечню еще и шоколад. Но только боюсь, что прямо сейчас мой желудок не вынесет лакомства.

– Ну как так можно шутить, Лорелея? В такую минуту…

– А почему нет? Я не боюсь умирать. У меня ведь была просто замечательная, прекрасная жизнь. Знаешь, многие, возвращаясь домой после отпуска, начинают хандрить. Дескать, все прошло. Я же наоборот. Только улыбаюсь. Ведь все это было в моей жизни.

– Это тоже из Хемингуэя?

Она едва заметно пошевелила головой.

– Нет. Это, по-моему, доктор Сьюз [5] Доктор Сьюз – Теодор Зойс Гайзель (1904–1991) – американский детский писатель и мультипликатор. . Но Оуэн скажет тебе точнее. Он очень любит этого детского писателя.

На сей раз я уже не стала скрывать слез и громко всхлипнула.

– Я не знаю, что мне делать, Лорелея.

– Я тоже пока смутно представляю себе, каково это – умирать. Но одно знаю точно: надо обязательно двигаться вперед. Даже если ты спотыкаешься, даже если тебя волокут по земле… только вперед. И тогда, рано или поздно, но ты окажешься на другой стороне… По ту сторону от горя.

Я сжала ее руку и стала наблюдать за тем, как тяжелеют ее веки, пока она снова не закрыла глаза.

– У тебя тоже все получится, – прошептала она едва слышно.

– Все равно, я не такая сильная, как вы, – возразила я. – На изломе или не на изломе… все равно… Но еще раз заверяю вас, для Оуэна я сделаю все, что в моих силах. Я позабочусь о нем. – Помолчала и добавила: – О вас двоих…

Но Лорелея уже заснула и едва ли услышала мои последние слова. Они просто упали на линолеум и рассыпались, разлетелись по разным углам палаты.

Я остановилась, пытаясь отдышаться. А заодно и вспомнить что-нибудь пустяшное из того, что относится к пожарному делу. В Соединенных Штатах задымление является основной причиной гибели людей при пожарах. Вторая наиболее распространенная причина – это нагревательное оборудование.

Я втянула в себя побольше воздуха, пропахшего запахами болотной грязи. Оглянулась по сторонам и с удивлением обнаружила, что уже прошагала изрядное расстояние, начиная от пристани и кончая Уотерфрант-Парк. Я свернула к дому. Надо же поймать такси, прежде чем отправляться за Оуэном. Поднялась по ступенькам крыльца и неожиданно замерла, прислушиваясь к мелодичному перезвону китайских колокольчиков. Вспомнила, как Лорелея в первый день своего приезда сюда сказала, что в их местах эти колокольчики называют «слезами русалки». Я повернулась, снова сбежала с крыльца и опять пошла вперед. Сама удивляясь тому, что я не только преодолела такое немаленькое расстояние, но и посмела вплотную приблизиться к воде. И самое удивительное – мне было хорошо на пристани. Плеск воды и ее запахи странным образом подействовали на меня успокаивающе.

Я вдруг вспомнила, как Лорелея, сидя за кухонным столом вместе с Оуэном, занималась с ним математикой. Тогда в качестве примера она привела ему вот такой факт. Оказывается, человеческое тело более чем на пятьдесят процентов состоит из воды. Может, поэтому вода так и тянет нас к себе, несмотря на все наши страхи и фобии. А может, эта наша неосознанная тяга к воде – всего лишь отголоски тех давних времен, когда мы плавали в животе у своей мамы, чувствуя себя в этом водном пространстве в полной безопасности. Наверное, это единственный отрезок в нашей короткой жизни, когда человек полностью счастлив и доволен всем.