Карен Уайт - Музыка ветра

Я слегка подтянулась вверх и ухватила пальцами последнее стеклышко в одной из связок. Оно было шероховатым на ощупь и больно врезалось в кожу своими необработанными гранями. Многие становятся лишь крепче на изломе. Я выпустила стеклышко из руки и стала подниматься по ступенькам. На террасе я уселась в кресло-качалку, достала из кармана телефон и позвонила маме Марис. Сказала, что скоро приеду за Оуэном. Отключила телефон и еще долго сидела в кресле, размышляя под мелодичный перезвон стеклышек о том, как сообщить десятилетнему мальчику, что его мать умирает.

Лорелея лежала на спине, откинувшись на пышно взбитые подушки в изголовье огромной антикварной кровати. Ее по-прежнему мутило, подташнивало, но боли, сильные непереносимые боли, отступили или стали более терпимыми. Она даже нашла в себе силы улыбнуться при появлении медсестры, которая сразу же принялась мерить ей давление и пульс и проверять ассортимент лекарств. За последнее время дозировка болеутоляющих сильно возросла. Так распорядился доктор Уорд. Но дозы еще не достигли того предельного уровня, когда человек постепенно начинает превращаться в растение, лишаясь способности думать и говорить. Сама же Лорелея твердо намеревалась оставаться нормальным, думающим человеком вплоть до своего самого последнего дыхания.

Оуэн вообще сказал, что он не замечает никаких перемен в маме. Кроме одной. Сейчас она большую часть своего времени проводит в постели. Он тоже все свободное время был рядом с ней, наблюдая за малейшим ее движением своими пронзительно-синими глазами. Такими же, как у его покойного отца. Со стороны казалось, что мальчик хотел напитать умирающую маму той жизненной энергией, которая в нем самом била через край, пытаясь таким образом отодвинуть неизбежный финал.

Наверное, такое трепетное, не по годам взрослое отношение к близким людям ребенок унаследовал от отца, не раз думала Лорелея. Ведь и Мерит ведет себя точно так же. С тех самых пор как Лорелея вернулась из больницы домой, падчерица постоянно хлопочет вокруг нее, напоминая порой назойливую муху, которая кружит и кружит над жареным цыпленком, приготовленным для воскресного пикника. Вот и сейчас она молча сидела в кресле в самом углу комнаты и наблюдала за всем происходящим, словно не доверяя профессиональным умениям медсестры, делающей свое дело.

Но у Лорелеи не было никаких претензий к падчерице. Ведь это же Мерит рассказала брату всю правду о том состоянии, в котором пребывает сейчас его мама. Она сумела подготовить десятилетнего ребенка таким образом, что он мужественно принял удар и держался молодцом, когда его привезли в больницу на встречу с ней. Все происходящее лишний раз убеждало Лорелею в том, что из Мерит получится просто потрясающая мать, хотя она догадывалась об этом задолго до развернувшихся событий. Но тем не менее первое серьезное испытание молодая женщина выдержала с блеском, и это уже само по себе вызывало у Лорелеи невыразимое облегчение. Впервые за многие месяцы она позволила себе немного расслабиться, хотя бы слегка понизить градус накала в своей борьбе со смертью, хотя и не собиралась сворачивать эту самую борьбу до конца. Ей хотелось покинуть этот мир так же незаметно, как она пришла в него. Ну, конечно, не в трейлере на какой-нибудь убогой парковке, но без излишней суеты и шума. Мама показала ей, как надо умирать достойно. Она красиво покинула сей бренный мир. Они вместе смотрели по телевизору какую-то мыльную оперу. Лорелея отлучилась на секунду, чтобы налить маме стакан сладкого чая, а когда отвернулась от кухонного стола и взглянула на мать, то ей даже показалось, что она заснула. Но на самом деле это был не сон. К тому времени Лорелея уже перевидала много смертей, достаточно, чтобы понять, что перед ней только тело человека, который буквально только что был ее мамой. А душа матери уже улетела прочь. Будто кто-то вдруг взял и выключил электрическую лампочку, а она все еще горячая, и к ней нельзя прикоснуться рукой.

– У вас так ловко все получается, – обратилась она к медсестре. – И голос у вас красивый. Люблю слушать, как вы напеваете вполголоса свои любимые гимны, когда занимаетесь работой.

Сестра сняла очки, они упали на ее пышный бюст и повисли на длинной цепочке из разноцветных бусинок.

– Спасибо! Я вижу в этой работе свое призвание, а такие пациенты, как вы, заставляют меня особенно остро почувствовать, что когда-то я сделала правильный выбор. Честно! У меня еще никогда не было такой терпеливой и благодарной пациентки.