Карен Уайт - Музыка ветра

– Ну, наконец-то! Привезли наш новый холодильник. У меня места нет, куда ставить все эти разносолы, которые люди продолжают приносить нам почти каждый день.

Она легко сбежала по ступенькам крыльца, чтобы поздороваться с водителем и его помощником. С таким оживленным выражением лица женщины обычно толпятся возле прилавков, на которых осуществляется распродажа обуви, подумала Лорелея и, откинувшись на спинку кресла-качалки, стала наблюдать за тем, как мужчины бережно извлекли холодильник из машины и перегрузили его на специальную тележку. После чего покатили тележку к дому, немного повозились с тем, чтобы поднять ее по ступенькам крыльца, после чего благополучно скрылись в кухне.

Впервые за все то время, что прошло после больницы, Лорелея оказалась в полнейшем одиночестве. Мерит хлопотала вокруг рабочих на кухне, помогала им распаковывать новый холодильник и упаковывать старый, чтобы подготовить его к вывозу. Лорелея сбросила с ног шлепанцы и ступила босыми ступнями на деревянные половицы пола на террасе. Когда-то в далеком детстве она все время бегала по родному городку исключительно босой. И вовсе не потому, что у нее не было башмаков. Просто так было гораздо приятнее.

Ей вдруг припомнились веселые и шумные детские игры, которым они предавались на улице до самой поздней ночи. «Пни банку» или игра с мячом в «собачку», когда дети становились в круг и пасовали мяч один другому, а один участник стоял по центру и все время пытался перехватить мячик. Все эти горячие денечки уже давно превратились в полузабытые воспоминания. Счастливые воспоминания… Нужно обязательно научить Оуэна играть в эти игры. А он бы потом обучил им уже своих новых друзей, которые у него наверняка появятся. Лорелея мысленно пообещала себе рассказать Мерит о правилах этих игр. Записывать во всех подробностях в свою тетрадь она не сможет по причине отсутствия свободного места для пространных записей. Впрочем, бог его знает, как к ее намерению отнесется Мерит. Вполне возможно, кое-какие пометки все же придется сделать и в письменной форме.

Лорелея сделала глубокий вдох. Воздух был влажен и пропитан знакомыми ей с детства запахами прибрежного городка. И эти запахи снова напомнили ей детство и юность. Ее уже не покачивало, и она почувствовала, что у нее хватит сил для того, чтобы самостоятельно подняться и немного пройтись. Она медленно спустилась с крыльца, крепко держась за перила, и так же медленно побрела в сторону векового раскидистого дуба, закрывшего своей кроной большую часть дворика перед домом. Обхватив одной рукой его могучий ствол, она склонила голову и стала пристально вглядываться в каждый отдельный листок, нижняя поверхность которых отливала серебром. Стоило подуть ветерку, и листья на дубе зашуршали и заискрились, словно подмигивая ей. Наверняка дуб стоял на этом же самом месте, когда вокруг еще не было никаких домов. Вполне возможно, он рос и в то время, когда река еще только вознамерилась проложить себе русло по этой части суши. И конечно, он все так же будет величаво шуметь своей кроной и тогда, когда она, Лорелея, перейдет уже в другой мир. Что странным образом успокаивало и вносило умиротворение в душу. Есть в этом мире что-то вечное, непреходящее, как, к примеру, любовь матери к своему ребенку и та незримая связь, которая возникает между ними.

Трава в тени дуба оставалась прохладной и приятно остужала босые ноги Лорелеи. Ей было так хорошо в эту минуту, что она даже не обращала внимания на снующие по улице автомобили. Еще, чего доброго, подумают, глядя на нее, что сошла с ума женщина. Виснет на дереве возле огромного дома в одних спортивных брючках и майке. Безжизненные длинные волосы рассыпались по плечам. Ну и пусть себе думают что хотят. Вообще-то Лорелея не считала себя тщеславным человеком. Но вот волосы… Волосы всегда были предметом ее особой гордости. И она твердо решила, что перед Творцом она предстанет именно с длинными волосами.

Ах, как же ей хотелось выйти на улицу и прогуляться до самых болот! В последний раз окунуть ноги в прохладную речную воду. Но Лорелея понимала, что на сегодня она уже исчерпала весь запас своих сил. Еще, чего доброго, рухнет прямо посреди улицы. А у Мерит на нервной почве случится сердечный приступ, пока она будет бегать и искать ее.

Я готова. Эти слова прозвучали так явственно, будто она только что произнесла их вслух. После гибели Роберта, после того, как ей поставили страшный диагноз, у нее оставалась в жизни одна-единственная цель. О, как она молила Бога, говорила, что это ее последняя просьба, обращенная к Нему. Вымаливала у Него время, отпущенное ей для жизни, до тех пор, пока не устроит судьбу Оуэна. Не привезет его в такое место, где ее сына будут любить, где о нем будут заботиться и где он будет счастлив. Конечно, она пошла на огромный риск, приехав в Бофорт без всяких уведомлений и предупреждений. Вся надежда оставалась лишь на ту маленькую девочку, которая запомнилась Лорелее по фотографиям, да по трогательным рассказам мужа о своей дочери. Ведь он же так ее любил. И она свято верила в то, что в той сломленной несчастной женщине, которая встретила ее и Оуэна на пороге своего нового дома, все еще жива та прежняя маленькая Мерит.