Карен Уайт - Музыка ветра

Гиббс тоже поднялся во весь рост.

– Знаю! Потому и приглашаю на танцы. Перед тем как уехать из больницы, я заглянул на пару минут к Лорелее. Она рассказала мне, что вы упрашивали ее вернуться вместе с вами домой, к своему сыну. Но поверьте мне, даже при наличии постоянной сиделки или медсестры в доме вам все равно придется очень несладко. Она попросила меня, чтобы я попытался вытащить вас куда-нибудь, помог вам развеяться, переключить свои мысли на что-то другое.

Но от слов Гиббса мне стало еще хуже. Боже, какое же я отвратительное создание, подумала я про себя.

– Она святая, да? Наша Лорелея… Подумать только… Даже на смертном одре эта женщина в первую очередь думает о других.

– Пожалуй, что и так. Она – святая. Но именно вы впустили эту святую женщину в свой дом.

– Так неужели же я позволю ей умирать в одиночестве? В окружении незнакомых людей? – Я энергично замотала головой. – Этот вопрос даже не обсуждается!

Гиббс посмотрел на меня долгим внимательным взглядом.

– Вам вовсе не надо взваливать все заботы только на свои плечи. Вы же знаете, я всегда рядом. Чуть что – звоните. В любое время дня и ночи. Даже если вам захочется просто сорвать на ком-то свое дурное настроение, покричать, и все. Потому что вам точно понадобится человек рядом, на которого можно будет покричать.

– Нет, – качнула я головой. – Со мной все будет в полном порядке. – Я мельком взглянула на часы и добавила: – Мне надо еще забрать Оуэна. А еще подумать над тем, как сказать ему о маме. Пока я даже не представляю себе, как это будет выглядеть.

Я решительным шагом направилась назад, к дому. Шагала по тротуару набережной, ничуть не пугаясь близости воды. По сравнению со всем остальным, что творилось в моей жизни сейчас, вода уже не казалась такой страшной.

Гиббс догнал меня в два счета. И тут зазвонил его мобильник. Он взял телефон, что-то коротко ответил и снова отключил его. Он шел и молчал, но все равно его близость раздражала меня.

– Что там? – поинтересовалась я у него равнодушным тоном, имея в виду телефонный разговор.

– Звонила Дебора. Сказала, что кое-что отыскала по интересующему нас вопросу. Но я ответитл, что все это может подождать.

Я остановилась, тяжело дыша. Кажется, я не шла, а почти бежала. Жара действовала угнетающе. Свело желудок от всех этих нервных переживаний. Да что там переживания! Жить не хотелось от горя, внезапно обрушившегося на меня.

– Нечто такое, что может отвлечь меня от мыслей о Лорелее? – задала я следующий вопрос. – Может, как раз это именно то, что мне сейчас и надо.

Но не начинать же разговор, стоя прямо посреди тротуара. Вдруг, чего доброго, меня понесет и я начну скандалить?

Гиббс отрешенно посмотрел на реку, потом снова повернулся ко мне.

– Дебора нашла свидетельство о смерти вашего дедушки. Причина смерти – авиакатастрофа, случившаяся двадцать пятого июля 1955 года. – Он немного помолчал. – Его тело, одно из двух, осталось невостребованным.

– Невостребованным?! Но он же был женат! Почему же бабушка не потребовала, чтобы тело доставили в Мэн?

– Хороший вопрос! Однако его похоронили на кладбище Святой Елены.

– Здесь, в Бофорте? – спросила я почти шепотом.

– Да.

Я уставилась на Гиббса. Но вместо его лица я вдруг увидела перед своими глазами книгу, которую обнаружила, когда разбирала бабушкину библиотеку уже после ее смерти: атлас дорог штата Южная Каролина. А потом вдруг вспомнила, как Кэл вычислил меня прямо на улице и последовал за мной до самого музея, а там нашел предлог, чтобы познакомиться со мной. Но почему-то, и это впервые дошло до меня только сейчас, всякий раз, когда муж смотрел на меня, мне казалось, будто он хотел увидеть на моем месте кого-то другого.

– С вами все в порядке? Давайте присядем где-нибудь, – предложил мне Гиббс.

– Прошу вас! Оставьте меня. Я хочу побыть одна.

Я круто развернулась и заторопилась от него прочь. И бежала всю дорогу, до тех пор пока не очутилась на ступеньках крыльца своего дома. Я не обращала внимания на слезы, льющиеся рекой по моему лицу, я не видела ничего вокруг. А над моей головой негромко звенели китайские колокольчики, поблескивая на солнце своими разноцветными гранями. Красота, необычная красота, которой одарил их океан, шлифуя стеклышки своими волнами многие и многие десятилетия. Почему-то вдруг в памяти всплыли слова Лорелеи о шрамах, которые мы зарабатываем в течение нашей жизни. О том, что шрамов на своем теле не надо стыдиться. Ими надо гордиться. Ведь они свидетельствуют о том, в каких передрягах нам пришлось побывать. А кто знает, что пришлось пережить всем этим стекляшкам, прежде чем они стали китайскими колокольчиками?