Карен Уайт - Музыка ветра

Впрочем, не стоит себя выгораживать. В глубине души я догадывалась о том, что болезнь Лорелеи намного серьезнее, чем она ее преподносит окружающим. И в течение уже многих недель доказательства были, что говорится, у меня перед глазами. Но я лишь трусливо делала вид, что ничего не замечаю, безропотно соглашаясь с ее отговорками, принимая их на веру вопреки всем очевидным фактам. Видно, нам обеим проще было делать вид, что все нормально, все хорошо и все образуется.

Я засыпала Гиббса десятками вопросов, получив на все весьма обтекаемые ответы. Лорелея очень больна. Ей крайне важно, чтобы именно сейчас вы оставались сильной, как никогда. Разумеется, Гиббс свято чтил врачебную этику и не собирался делиться со мной всеми подробностями состояния здоровья Лорелеи. И вот впервые я испугалась уже не на шутку. А, собственно, для чего именно мне нужно быть готовой и оставаться сильной? Его слова, словно темная грозовая туча, нависли над моей душой, предвосхищая сильнейшую бурю, к которой я была совершенно не готова.

Всю правду мне могла сообщить только Лорелея. Но я ни в чем ее не виню. Да и как можно? Но всякий раз, когда я начинала думать о всей серьезности ее состояния, я вспоминала Оуэна. Ведь она же ради него притворялась здоровой и тянула до последнего. И все, что она делала, она делала ради сына. А я еще хотела выставить ее из дома, когда она приехала сюда и я увидела ее впервые на ступеньках своего крыльца. Ну почему ее нет сейчас рядом со мной? В этой самой комнате… Пусть бы изрекла очередную мамину сентенцию о чем-нибудь пустячном… Например, о том, что говорила ее мама, рассуждая о тех сожалениях, которые мы все испытываем, оглядываясь в собственное прошлое. Но в помещении нас по-прежнему двое: я и та вязальщица. Я слышу ее натужное дыхание и то, как щелкают спицы в ее руках. Откуда-то издали доносится мужской голос. Он что-то объявляет по системе местного оповещения, сразу же напоминая мне о том, где я нахожусь и что здесь делаю.

– Миссис Хейвард! – окликает меня женский голос.

Поднимаю глаза. На пороге стоит миниатюрная изящная негритянка в брюках цвета хаки и яркой цветастой блузке с преобладанием розовых и желтых тонов. В ее руках блокнот, бейджик с фотографией болтается на тесемке вокруг шеи.

– Да, это я – Мерит Хейвард, – мгновенно вскакиваю я со своего места.

На ее губах появляется дежурная улыбка, с которой больничный персонал обычно разговаривает с родственниками больного. Никакой теплоты в этой улыбке нет. Ничего личного. Что ж, работа в больнице учит профессионализму даже по части того, как следует улыбаться.

– Меня зовут Кармен Таннер. Я представляю социальные службы. Медсестры уже сняли болевой приступ у вашей родственницы. Миссис Коннорс стало получше, и она готова принять вас. Но вначале ответьте, пожалуйста, на несколько моих вопросов. Давайте присядем.

Я сажусь на первый попавшийся стул. Мисс Таннер устраивается напротив меня.

– Насколько я понимаю, вы ближайшая родственница миссис Коннорс?

Я бросаю на нее ошарашенный взгляд. С моих уст уже готов вот-вот сорваться традиционный ответ о том, что у меня нет родственников. Но вместо этого я отвечаю:

– Она – моя мачеха. Жена моего покойного отца. У нее есть сын. – Я замолкаю на минуту. – Ему еще только десять лет.

Женщина кивает головой в знак того, что информация принята к сведению.

– Вы являетесь его официальным опекуном?

– Нет… То есть пока нет… Не знаю, что и сказать. Ведь он – мой сводный брат.

Кармен Таннер начинает что-то сосредоточенно помечать у себя в блокноте.

– Миссис Коннорс дала мне разрешение обсудить с вами некоторые проблемы, касающиеся дальнейшего ухода за нею.

– Да… Конечно… Само собой…

Я слишком подавлена и растеряна, чтобы начинать говорить этой женщине о том, что, в сущности, мало знаю о болезни Лорелеи. Ну да… Ее приходил осматривать онколог. Она регулярно принимает таблетки морфия дозировкой в пять миллиграмм. Пьет их каждые четыре часа. Причем врачи прописали ей этот сильный обезболивающий еще до того, как они с сыном уехали из Джорджии. Еще до того, как она объявилась на ступеньках крыльца моего дома.

Но социальный работник продолжила как ни в чем не бывало:

– Лично я рекомендую поместить миссис Коннорс в хоспис. Я дам вам список подобных заведений. Внимательно изучите его, обсудите с больной, чтобы сделать оптимальный выбор, обеспечив ей наилучший уход…

– Хоспис?! Но это же для тех, кто…