Карен Уайт - Музыка ветра

Кажется, он заметил мою нервозность и широко усмехнулся.

– Боитесь, что могу покалечиться? – спросил он у меня.

– Боюсь, что если вы – не дай бог! – получите какую-нибудь травму, то мне придется сесть за руль и самой вести машину через мост, – недовольно нахмурилась я в ответ.

Гиббс распрямился и серьезно посмотрел на меня.

– Ни за что! Я никогда не допущу подобной ситуации. Во всяком случае, пока вы не будете морально готовы к такому шагу.

Пока вы не будете морально готовы к такому шагу. Значит, он полагает, что в один прекрасный день у меня хватит силы духа, чтобы пересечь мост на машине самостоятельно. Ну да! Ведь он же считает меня сильной и храброй.

– Когда аллигаторы откладывают яйца, еще неизвестно, кто там потом вылупится из них – самочка или самец, – с важным видом сообщил нам Оуэн очередную порцию научно-познавательной информации. – Все зависит от того, где именно произошла кладка. Если место теплое, то вылупляются мальчики, а если там попрохладнее, то девочки.

– А с чего это ты вздумал вдруг завести речь об аллигаторах? – поинтересовалась я у него и с опаской огляделась по сторонам.

– Да потому что их здесь полным-полно, – откликнулась Марис самым будничным тоном.

Я тут же попятилась назад от кромки причала и взглянула на Гиббса в надежде, что он успокоит меня, скажет, что детвора просто подкалывает меня. Но вместо этого он сказал:

– Они никого не тронут, пока не тронут их. Словом, живи себе спокойно и им не мешай жить.

– Да! – Я почувствовала, что у меня даже зубы от страха застучали. – По-моему, вы уже говорили это… раньше…

– Они не такие агрессивные, как крокодилы, – пояснил мне Оуэн. – Аллигаторы они и есть аллигаторы. Надеюсь, нам повезет и мы своими глазами увидим одного из них.

От возбуждения он даже встал на цыпочки и слегка подпрыгнул. Помнится, отец тоже всегда так делал в предвкушении чего-то интересного или хорошего.

Наше внимание привлек громкий всплеск воды в метрах десяти – пятнадцати от причала. Я инстинктивно протянула руку вперед, чтобы предупредить детей и оттащить их в случае чего подальше от берега.

– Ой, это же дельфин! – воскликнул Оуэн, тыча пальцем в ту сторону, где по воде вначале пошли круги, а потом она стала накатывать на пирс, и даже деревянный настил причала слегка качнулся под нашими ногами.

Над водой, совсем близко от нас, появился серый плавник, следом в воздухе мелькнуло туловище дельфина. Я даже смогла рассмотреть блестящую скользкую кожу животного. Вот он изогнул спину, солнце заиграло на его коже, и в ту же секунду он нырнул под воду и скрылся в ее глубинах. Мы безмолвно уставились в то самое место, откуда он так неожиданно появился, и таращились так, пожалуй, пару минут. За что и были вознаграждены. Дельфин по достоинству оценил наше терпение и снова вынырнул из воды. Его миндалевидной формы глаза были полны почти человеческих чувств, а длинная пасть с мелкими острыми зубами вдруг приоткрылась, словно он улыбался нам. Но вот дельфин снова грациозно изогнулся дугой и прыгнул над водой, видно, демонстрируя свое расположение к нам. После чего опять нырнул под воду и скрылся из виду.

– Ты это видела, Мерит? – спросил меня Оуэн дрожащим от волнения голоском, явно потрясенный увиденной картиной.

– Видела! – ответила я почти шепотом. Какое фантастическое место! Просто сказка какая-то… Тут тебе и болотная грязь, и топи, и полчища насекомых, распевающих свои рулады на все голоса, и длинноногие птицы с такими же длинными грациозными шеями, и дельфины, кувыркающиеся в воде прямо у тебя под носом. Странная мысль вдруг пришла мне в голову. А что, если все, что было в моей жизни раньше, все взлеты и падения, победы и поражения, все это в итоге и привело меня сюда, в этот благословенный край?

Оуэн продолжал пожирать глазами водную гладь, словно экстрасенс, вознамерившийся заставить дельфина снова показаться над водой.

– У нас дома в саду стояли качели-скамейка. Мама говорила, что это ее самое любимое место. Она считает, что где бы мы ни жили, у нас всегда должно быть свое любимое место. Такой укромный уголок… Точнее, своего рода опорный пункт, как при игре в пятнашки. Где ты можешь укрыться хотя бы на время и спрятаться от всех своих проблем. И где тебя никто не «запятнает» и не догонит.

Оуэн широко распахнул свои глаза, и в них отразилась вся синева бездонного неба.

– Отныне это место будет моим самым любимым, – заключил он не по-детски серьезно.