Карен Уайт - Музыка ветра

Я сглотнула слюну и почувствовала на губах солоноватый на вкус воздух, совсем не такой, как у нас в Мэне. Попыталась прийти в себя, снова задвинуть в прошлое ту страшную холодную ночь с ледяным дождем, которая врезалась мне в память до мельчайших подробностей, словно я разглядываю все происходящее откуда-то со стороны, как обычный свидетель происшествия. Сделала еще один глубокий вдох, втянула в себя запах болот и горячей от солнца травы. Когда-то все эти запахи были мне чужды, а вот поди ж ты… стали уже почти родными. И снова я подумала о Кэле. Как он мог бросить всю эту красоту и уехать отсюда навсегда?

Последовал очередной взрыв детского смеха на заднем сиденье, я закрыла глаза, стараясь погрузиться в этот смех и отогнать от себя прочь невеселые мысли. Но то ли так на меня подействовала летняя жара, то ли присутствие мужчины рядом неожиданно развязало мне язык, но слова полились из меня с новой силой.

– Кэл сказал мне, что я поступила подло и трусливо, бросив маму в машине. И то, что я стала бояться воды, он тоже назвал трусостью. Он говорил, что я хотя бы должна была попытаться спасти ее.

Гиббс молчал. Неужели мне наконец удалось невозможное? И я таки оттолкнула его от себя. Я попыталась успокоиться, напомнить опять же себе самой, что именно этого я и хотела, но то чувство, которое сейчас овладело мной, едва ли можно было назвать удовлетворением. Скорее, нескрываемое разочарование и невыносимая тяжесть в груди.

Он даже не взглянул в мою сторону, когда начал говорить. Говорил негромко, почти тихо, и только побелевшие костяшки пальцев, которыми он сжимал руль, выдавали его внутреннее напряжение.

– Храбрость вовсе не означает, что человек не испытывает страха. Храбрость – это когда человек делает что-то такое, чего, по его убеждению, он никак не может сделать. В том, что вы поплыли вперед, отчаянно пытаясь выбраться на берег, больше храбрости, чем можно было бы подумать. – Он распрямил пальцы, чтобы кровь вновь заструилась по венам. – Я уже однажды говорил вам, Мерит. И повторяю это снова. Вы гораздо более мужественная и смелая женщина, чем думаете о себе. И вы из тех, кто выживает. Никогда не забывайте об этом.

Я почувствовала, как мой позвоночник размягчился и почти растекся по кожаной обивке сиденья. Я с усилием вытолкнула из легких скопившийся внутри воздух, словно выпуская из себя тех демонов, которые гнездились в недрах моей души. Такое чувство, словно долгие и долгие годы я была прикована к инвалидному креслу, а тут мне вдруг сказали: «Вставай и беги».

– И я тоже поймала! – громко выкрикнула Марис, возвращая меня в день сегодняшний и напоминая о том, где я нахожусь и куда мы все направляемся.

Я взглянула на Гиббса.

– Вы так говорите потому, что мне снова предстоит карабкаться в лодку, да?

Я думала, он отреагирует на мой вопрос улыбкой, но Гиббс остался серьезным.

– Отчасти и поэтому тоже. Но, как мне кажется, это увещевание стоит повторять вам снова и снова, много раз, пока вы не запомните наизусть.

Что-то было в том, как он произнес эти слова, такое… необычное. Он отмерял каждое слово, словно капли детского сиропа от кашля, боясь перепутать с дозировкой: перелить или недолить. Нет, наверняка он имел в виду не только лодку.

Когда мы подъехали к дому Гиббса, дети тотчас же извлекли из машины свои пляжные сумки с игрушками и полотенцами, два небольших складных кресла, которые мы позаимствовали у матери Марис, и понеслись вместе со всем имуществом прямиком к причалу, хотя Гиббс и кричал им вдогонку, обращаясь персонально к Оуэну, чтобы тот берег свою ногу и не наступал на всю ступню. На что Оуэн ответил делом, заковыляв так быстро, как это было возможно с перевязанной ногой.

Как ни странно, но мне сильно полегчало. Будто камень с души свалился, который давил меня своей тяжестью столько лет. Я сбросила с ног босоножки Лорелеи, с наслаждением ступая по мягкому песку босыми ногами. Уже и не припомню, когда я в последний раз ходила по земле босиком.

Я помогла Гиббсу отнести к причалу остальные наши вещи, но вот перегружать их уже непосредственно на саму лодку пришлось одному Гиббсу. Я не возражала против такого распределения обязанностей и занялась тем, что стала напяливать на себя спасательный жилет. Более того, настояла, чтобы и дети тоже последовали моему примеру. Гиббс же пока отказался. Сказал, что свой жилет он наденет после того, как сбегает в дом и переоденется. А потому всякий раз, когда он запрыгивал на лодку с очередной порцией вещей, я страшно нервничала.