Ольга Фикс - Темное дитя

Сережка не ждал от меня ответов. Кажется, он вообще не замечал, слушаю я его или нет.

– Однажды, прикинь, незнамо куда забрел. Долго шел, часа три, наверное. Смотрю – церковь. Зашел, спрашиваю: «Где можно у вас покреститься?» Они говорят – вон там как раз батюшка сейчас крестит, деньги только заплати. Ну, у меня было там сколько надо. Покрестился я, значит, и сразу меня отпустило. Сразу так на душе легко стало. Бог, он, Сонь, что ни говори, помогает.

Я навострила уши и стала ждать продолжения. О религии, насколько я помню, у нас с Сережкой речь еще ни разу не заходила.

– А крест тогда почему не носишь? – спросила я с любопытством.

– Как не ношу? Всегда при себе! – Сергей сходил в коридор за барсеткой и вынул из потайного кармана крестик. – Видишь? Настоящий, серебряный. И у нас с тобой, Сонька, все теперь будет по-настоящему. Обвенчаемся в церкви, пусть там это сколько угодно стоит, мне не жалко. ЗАГС – что? Вчера расписались – завтра развелись. А надо чтоб как у них: «В болезни, в здравии, и пока… это… смерть не разлучит нас».

На этих словах коньяк в бутылке закончился, и Сережка, брякнувшись на одно колено, заплетающимся языком потребовал моей руки, сердца и всего, что к этому прилагается.

Во я влипла! В Израиле Сережка ни разу не напивался, я успела уже забыть, как это бывает. Оказалось, впрочем, прежние навыки никуда не делись, и мне, хоть не без труда, удалось уложить набравшегося экса. Хотя он все порывался вскочить и добиться от меня немедленного ответа: «Так да или нет? Ну, чего молчишь?! Да?! Или чего? Или как?»

– Завтра, все завтра, – отвечала я, скорчившись на диване, а сама думала, что уж завтра-то я наверняка первым делом переберусь к маме.

Ночью я почти не спала. Задремала только под утро. А когда проснулась, солнце уже заливало комнату непривычно прохладным московским светом, и крошечные пылинки плясали в его лучах. В квартире стояла благодатная тишина. Пока я спала, Сережка проснулся и куда-то ушел.

Умывшись, я полезла за телефоном. Он был разряжен, и, что хуже всего, я забыла в Иерусалиме зарядку. Неважно, сейчас куплю в ближайшем ларьке.

Я оделась и собралась выходить. Тут-то и выяснилось, что дверь заперта на оба замка, а ключей Сережка мне не оставил.

Внутренний карман куртки показался мне странно легким. Я сунула туда руку и похолодела. Ни кошелька, ни теудат зэута, ни русского паспорта, ни даркона.

«Без паники!» – велела я себе. Не навсегда ж Сережка ушел. Вернется, и все встанет на свои места. Наверное, оно само из кармана выпало, а Сережка просто подобрал и куда-то сунул. И дверь опять же… а как можно уйти, не заперев за собой? Наверняка думал, что у меня есть ключи. Откуда ему знать, что я их тогда выбросила?

Я сняла куртку. Напилась чаю с остатками печенюшек. Включила комп – пароля, слава богу, не было, да и зачем пароль, если живешь один. Вошла в сеть, просмотрела новости. Почувствовала, что жизнь понемногу налаживается.

Набрала наш номер по скайпу. Никто не ответил. Гуляет, наверное, где-нибудь. Интересно, в виде кого? Вчера днем голем должен был занести ей обед.

Я, конечно, перед отъездом забила холодильник яйцами, сырами, маслом, хумусом, йогуртами, молоком. Корнфлекса еще оставалось завались. Накупила фруктов и овощей. Оплатила очередной чудовищный счет за электроэнергию. А горячим Тёмку раз в день снабжать будет голем, так мы с Геней договорились. Заодно и присмотрит, как там она, что. Если чего, Геня сразу мне позвонит.

Я набрала номер рава. Геня ответила сразу, будто ждала:

– Сонечка! Ну слава богу! Я звоню-звоню, а у тебя все время автоответчик!

– Разрядился, а я забыла зарядку. Тёмка в порядке?

– Да в том-то и дело! Не знаю, как тебе и сказать. Такие дела у нас! Вчера голем понес ей обед и не смог в квартиру попасть.

– Почему? Я же оставила ключи.

– Голем сказал, они не подошли.

– Странно. Может, он с замками не справился? Там верхний немножечко заедает.

– Не в том дело. Голем сказал, ключи вообще было невозможно вставить. Похоже, кто-то сменил замки.

– Исключено! Кому бы это делать, зачем? А Тёмка что говорит? Как она? Она ела?

– В том-то и дело, что ничего нам Тёма не говорит.

– Но голем хоть догадался ее позвать? Она к нему вышла?

– Вышла. Точнее, выползла откуда-то из-под двери. Голем принес ее в банке из-под компота.

– Зачем? Она что, так и не превратилась в себя обратно?

– Превратилась, только не сразу. И сперва не реагировала ни на что. Голем испугался, что ее кто-то случайно растопчет. Или не случайно. Люди же, они сама знаешь какие. Я сама чуть не выбросила ее вместе с банкой.