Ольга Фикс - Темное дитя

– А мама ушла?

– Ушла, Тёмка. Не расстраивайся! Наверняка она скоро снова придет.

– Я знаю! – Тёмка прижалась ко мне и, вопреки собственным словам, горестно вздохнула. Но тут же оживилась: – А кто нашел афикоман? [20] Афикоман – это такой специальный кусок мацы, который надо обязательно съесть в конце седера. По традиции дети его воруют и прячут и потом не отдают без выкупа. Бени?

– Да.

– Я знала! Это я ему подсказала! Я подсматривала, как Натаниэль его прячет!

– Как ты могла подсмотреть? Он спрятал его в кабинете, а ты все время сидела рядом со мной!

– Подумаешь! Я, что ли, не могла сквозь стены не увидеть?

– Здравствуйте! Извините, что я вам пишу. Я дочь вашей школьной подруги Майи. Надеюсь, вы ее еще помните. Я родилась через семь месяцев после вашего отъезда в Америку. Может, вам это о чем-нибудь говорит.

– Здравствуйте. Майю помню, конечно. Не очень понял, на что вы намекаете. От матери знаю, что Майя, когда мы уезжали, была беременна, но, насколько я понял, ребенок тогда так и не родился.

– У вас неверные сведения. Если б я не родилась, как бы я сейчас вам писала?

– Логично. А почему фамилия Майзелиш? Майя ж Туркина была, я помню. Ее еще в школе дразнили Туркина-Дуркина, она вам не рассказывала? Вы замужем?

– Нет, я не замужем. Майзелиш – фамилия отчима. Он меня вырастил и усыновил.

– Понял. А от меня вы чего хотите?

– Да ничего не хочу. Просто интересно.

– Боюсь, нет во мне ничего интересного. Обычный человек. Работаю в хайтеке, жена, дети. Свожу концы с концами, как умею.

– Я тоже концы с концами свожу. Видимо, это у нас семейное.))) Живу в Израиле, в квартире, которую отчим завещал, работаю в магазине.

– Звучит неплохо. А почему вдруг решила мне написать?

– А мне мама только недавно рассказала, как вас зовут, вообще всю эту историю. Ну, что вы уехали и даже не знали. Мама говорит, я на вас похожа. Подумала, вдруг когда-нибудь поеду в Америку, можно было бы тогда встретиться. Вот и решила написать.

– А в Израиле в каком городе?

– В Иерусалиме. А что?

– Ничего. Просто мы с женою тоже сейчас в Израиле. У нее родители здесь, мы к ним каждый год Пассовер праздновать приезжаем. Можем встретиться, если хочешь. Ты когда на этой неделе свободна?

– Всегда. Наш магазин всю эту неделю закрыт.

– Пиши адрес. Завтра вечером в шесть устроит?

Трясущимися руками я захлопнула ноутбук. Отец здесь! Я увижусь с ним здесь прямо завтра!

Я не могла дождаться шести часов! То и дело перехватывало дыхание и хотелось плакать.

Будто я опять стала маленькой, еще до появления папы Саши, и у всех есть папа, а у меня, все говорят, папы нет, и мама говорит, папы нет, но так же не может быть, где-то же он все же есть, и наверняка когда-нибудь он придет, и вот тогда все увидят.

Мама ошиблась. Если не считать родинки, этот лысый потный мужик не был ничем похож на меня. Свитер модного горчичного цвета делал его еще толще, джинсы еле застегивались под пузом. Очки с одним треснувшим стеклом. Тёмку он не видел в упор. Мне показалось, от него пахнет виски.

– А эт-то, значит, твоя квартира? Не хило, не хило, м-да… Однобедренная, двух?

Я даже не сразу поняла, о чем он спрашивает.

– Две спальни плюс салон.

– И два санузла, я правильно понимаю? У отчима, значит, кровных родственников не было и тебе все одной досталось? М-да, квартира в Иерусалиме, да еще в таком районе, это, знаешь, царский подарок. Большие деньги на этом можешь сделать, если не продешевишь.

– Я пока не собираюсь переезжать.

Я налила ему чаю и подвинула ближе баночку с вареньем и сахар. Тонкими ломтиками настругала кремовый торт. Отец ухватил сразу четыре ломтя, плюхнул в чашку три ложки сахару и ложку с верхом варенья и отхлебнул жадно большой глоток. То ли волновался, то ли жизнь у него была очень уж кислая. Язык, похоже, обжег, но даже и внимания на это не обратил. Во всяком случае, говорить ему это не мешало.

– Так тебя Соней зовут? – Он рассмеялся, громко, раскатисто, брызгая во все стороны слюной и чаем. Я в ответ вежливо улыбнулась. – Погоди, ты ж не знаешь еще, с чего я смеюсь. Понимаешь, мы с матерью твоей еще классе в восьмом решили, что у нас с ней все будет по-настоящему. Не как у прочих. Никаких предательств, измен, разводов, абортов. Другие пусть себе как хотят, а у нас все будет хоккей – любовь до гроба, куча детей. Ну дураки были, что с нас взять? Решили, детей у нас будет шесть. Как у Вероники Долиной в песне. Певица такая есть, знаешь? Взяли и на листочке тетрадном написали, как мы их назовем – трех мальчиков и трех девочек, чтоб, значит, все поровну, все справедливо. Первую девочку, решили, назовем Соней. Правда, мы с Майкою хотели, чтоб первым у нас мальчик был, Саша. Но тут уж, сама понимаешь, как выйдет. Так ты, значит, и вправду Соня? Нет, ну надо же!