Сергей Магомет - Сильные впечатления

Что касается Маши, то ей сделалось абсолютно ясно, что в данном случае никакой социальнополитической и экономической подоплеки в этом деле нет. Тут, скорее, поразительный психологический пример. Разве не удивительно, что этот контуженный ветеран еще пытался чтото доказать своим домашним, хотя любой другой мужик на его месте уже давно бы начал кусаться.

Не успели затихнуть отзвуки ненормативноредкостной филологической не то метафоры, не то гиперболы, как зазвонил телефон. Поскольку никто из присутствующих не двигался с места, Маша сама сняла трубку и услышала голос Б. Петрова, который звонил по радиотелефону из милицейского «мерседеса».

— Ну ты даешь, — спокойно сказал он. — Наши омоновцы, засевшие за дверью, едва не обделались от неожиданности, а снайпера чуть не открыли беспорядочную стрельбу. У вас там все нормально?

— Нормально, — ответила Маша.

Уж егото, конечно, не проймешь ничем.

— Дай трубку Артему, — потребовала она.

Б. Петров и не думал возражать.

— Маша, милая, что там происходит? Ты, кажется, кричала?

— Это просто чтобы стресс снять. Знаешь, японцы советуют — не переваривать конфликт в душе, а разрядиться хорошенько наоравшись. Говорят, какаято отрицательная энергия выходит. Только нельзя кричать рядом с посевами бобовых, не то всходов не будет.

— Боже, Маша, ты что там, рехнулась?

— Ято в порядке, но вот объект поплыл… Следи за моей мыслью и не задавай лишних вопросов, — сказала Маша, решив, что не стоит прямым текстом говорить о сложившейся в квартире ситуации. Они работали вместе уже достаточно долго, чтобы понимать друг друга с полуслова.

— Валяй, — ответил Артем.

— Речь идет о правах человека в отдельно взятой ячейке общества. Чтото вроде тоталитарноавторитарной формы правления. Жесткая хунта и все такое. В общем, сюжетец эдак минут на пять в рубрику «бытовой беспредел». Но возможно также и острое политическое заявление. В общем, экслюзив гарантирую. Ты меня понимаешь?

— Еще бы! — усмехнулся Артем. — Твои предложения?

— Будьте с оператором наготове. Снимаем без дублей. Психологическая зарисовка. Галерея типов. Подготовительную работу и сценарий беру на себя, а с администрацией ты уж какнибудь сам договорись… Пусть Б. Петров не кладет трубку.

— Ясно, — сказал Артем.

Ласковыми уговорами Маше удалось успокоить мужчину. Он позволил усадить себя за стол. А когда Маша разложила перед ним несколько пресных крекеров, накрыла их ломтиками колбасы, а сверху еще водрузила по маслине, то бедняга просто растаял от счастья и принялся уплетать за обе щеки. Как только женщины увидели, что атмосфера немного разрядилась, они тоже взялись за еду. Теща сделала большой глоток пепси и сказала:

— Боже мой, вы только на него посмотрите! Никакой культуры. Жует с открытым ртом.

Крашеная блондинка несколько секунд крепилась, но потом не выдержала и, кивнув на сестру, подлила масла в огонь:

— Ей говорили, она не послушалась. Хотела героя — и получила. Каждый по своему с ума сходит!

— Хорошо еще, что телекамеры нет, — продолжала теща, покосившись на Машу. — Вот бы позорище бы было на весь мир — эдакое чавканье!

— Можно подумать, он колбасы никогда не видел, — вздохнула крашеная.

— За десять лет жизни в культурной семье и свинья бы научилась есть почеловечески, — философски прибавила теща. — Зато сколько самомнения, сколько гордости! Счастье, что ее отец не дожил до этого кошмара.

Наконец не выдержала и жена.

— Ты что, оглох! — закричала она мужу. — Если ты такое ничтожество, что не способен жевать почеловечески…

Но ей не удалось закончить фразы. Мужчина в дикой ярости рванулся изза стола к своей канистре с бензином. При этом он опрокинул банку с маслинами, и на Машиной юбке стало расплываться жирное пятно.

— Свинья да и только, — ухитрилась ввернуть теща.

Мужчину охватило такое бешенство, что несколько секунд он только хватал ртом воздух и вращал глазами, словно соображая, что предпринять: схватить канистру или гранату. Этих нескольких секунд Маше хватило, чтобы принять единственное правильное решение.

— Миленький, — обратилась она к нему, — будь настоящим мужчиной… Гони их отсюда к едренефене! Сделай это для меня!

Он вдруг начал смеяться. Сначала тихо, а потом все громче. Это был страшный смех. При этом он повторял:

— К едренефене!.. Правильно! К едренефене!..

От смеха у него по щекам потекли слезы. Теща хотела еще чтото сказать, но Маша яростно на нее шикнула: