Сергей Магомет - Сильные впечатления

— Всем молчать! Сейчас, взорву, взорву!

Теща закатила глаза. Казалось, она вотвот лишится чувств. Крашеная блондинка закрыла лицо ладонями и непрестанно повторяла:

— Мне все равно!

— Да заткнитесь вы, — крикнула молодая женщина в сером свитере, жена, — или, честное слово, я сама возьму спички!

Женщины мгновенно угомонились, а крашеная спросила Машу:

— Можно мне глоток пепси?

— Конечно, — кивнула та. — Сегодня такая жара. Кажется, у всех в горле пересохло.

Мужчина переминался с ноги на ногу.

— Да оставьте в покое вашу гранату. Не то останетесь голодным, — сказала Маша.

Както так само собой получилось, что она произнесла это внушительным материнским тоном. Когдато нечто подобное она и сама слышала от матери: «Брось эту гадость и вымой руки, не то останешься без сладкого!» Мужчина на удивление покладисто отреагировал на эту интонацию и, положив гранату и обрез на стол, придвинул себе стул и уселся.

— А тарелки? А стаканы? А вилки? — подняла брови Маша.

— Принесет ктонибудь или нет? — нетерпеливо спросил мужчина.

— Я принесу, — неохотно сказала его жена и, оттолкнувшись от подоконника, отправилась на кухню.

— И принеси мой нож! — крикнул ей вдогонку мужчина.

Когда она вернулась, две другие женщины уже успели усесться за стол и, неуверенно взирая на съестное, сидели не шевелясь. Она придвинула стул и села за стол. Большим — не то десантным, не то охотничьим ножом мужчина вскрыл маслины и селедку и, словно школьник, положив перед собой на стол ладони, тоже замер. Видя, что никто не пошевельнется, Маша разлила по стаканам пепси и, приподняв баночку с селедкой, как можно жизнерадостнее спросила:

— Ну, кому селедку?

Если бы Маша могла предполагать, что этот невинный вопрос едва не будет стоить жизни и ей, и все, кто находился за столом, то предпочла бы помолчать.

— Ему! — сказала теща.

— Нет, не мне! — запротестовал мужчина. — Мне колбасу!

— Идиот, — сказала теща, — ты только что говорил, что любишь селедку. Вот и ешь ее!

— Я знаю, что я говорил! — вдруг заорал он. — Я не говорил, что буду ее есть!

— Нет, ты сказал, что любишь селедку! — сказала жена. — Ты всегда ее любил!

— Не начинай опять свои капризы, — поддержала ее сестра. — Кроме тебя, тут твоя селедка никому не нужна!

— И мне не нужна! — крикнул мужчина, и у него на глазах появились слезы.

— Чего же ты нам с ней голову морочил?! — вскипела жена.

— Видишь, он просто издевается над тобой! — прошипела ее мать.

— Опять! Опять! — пролепетал мужчина.

— Пропади ты пропадом со своей селедкой!

— Ну так вот вам! Вот вам!..

Он выскочил изза стола и, схватив канистру с бензином, принялся открывать крышку. Маша порывисто бросилась к нему и притронулась ладонями к его небритым щекам. Он всхлипнул, как обиженный ребенок.

— Успокойся, миленький, — нежно прошептала она, встряхнув своими прекрасными волосами, которые слегка коснулись его лица. — Я знаю, что тебе захотелось колбаски. Они тебя не поняли. Не понимают. Я сделаю тебе бутерброд с колбаской.

— Я не говорил, что буду селедку, — всхлипывал он.

Маша взглянула на его жену, чьи слова так выводили его из себя, и удивленно спросила:

— Ну почему вы так с ним разговариваете?

Она презрительно фыркнула и одернула свой серый свитер.

— Да он другого не заслуживает, — заявила она. — Обыкновенное ничтожество. Когда я начала с ним жить, он говорил, что может весь мир перевернуть. А оказалось, что об него не вытирает ноги только ленивый. Я думала, он сильный, волевой. Я думала, он гордый, а он стыдливо отворачивался, когда его жена давала каждому встречному и поперечному…

— Вы его за это наказываете? Вы думаете, он не способен…

Однако Маше не дали договорить. Она не успела растолковать этой странной женщине, что не стоит так разговаривать с мужем, который и без того почти в истерике. В разговор тут же включились две другие женщины. Все трое принялись жечь беднягутеррориста такими язвительными словами, что дом вполне мог запылать и без помощи бензина.

Единственное, что оставалось Маше, это обнять мужчину, прижаться к его худой груди, а потом, набрав в легкие побольше воздуха, тоже рявкнуть распоясавшимся бабам:

— Молчать!.. — И для пущей убедительности присовокупить одно запомнившиеся ей ядреное трехэтажное ругательство, которое она вычитала на досуге в одной академической монографии по ненормативной лексике.

Установилась такая тишина, что стало слышно, как за окном облетают осенние листья. Даже мужчина взглянул на Машу в совершенном изумлении. Он был потрясен тем, что ктото на белом свете способен защитить его от этих фурий и гарпий. На лице его жены не осталось и следа глумливого выражения. Она лишь нервно терла ладонью ежик своих стриженных волос.