Сергей Магомет - Сильные впечатления

Он взглянул на нее с такой яростью, что она прикусила язык.

— Мы будем воевать столько, сколько потребуется! — заявил Абу, давая понять, что беседа окончена.

Но он показался ей красивым — этот чеченец. Она смотрела ему прямо в глаза, и у нее в голове вдруг зазвучало пушкинское:

Блаженны падшие в сраженье: Теперь они вошли в эдем

И потонули в наслажденье, Не отравляемом ничем…

Недурственный эпиграф для репортажа.

И вот Маше довелось встретиться с плененным Абу в одной из маленьких комнаток большого подвала, где размещались коекакие армейские спецслужбы и органы внутренних дел. Как Маша ни просила полковника, чтобы съемочной группе разрешили остаться с пленником наедине, все было напрасно. Инструкции категорически это запрещали. Волк и без того сделал для нее почти невозможное, организовав подобную встречу и съемку… К сожалению, все усилия прошли даром. Через три дня пленку с записью интервью всетаки конфисковала военная цензура, и, видимо, лишь прежние заслуги полковника, спасли его от гнева начальства за столь панибратские отношения с прессой.

Абу привели в наручниках. Он смотрел на Машу, словно видел ее впервые. Он не отказался от предложенной сигареты, но разговора, можно сказать, не получилось.

— Вы попрежнему считаете, что у чеченцев нет другого пути, кроме вооруженного сопротивления? — спросила она.

— Русские убивают наших детей, — был ответ.

— Нельзя ли найти какойто мирный компромисс?

— Тогда им придется убить каждого чеченца.

— Возможны ли свободные выборы?

— Наше оружие — ислам.

Маша смотрела в его мутные от усталости глаза, и ей казалось, что он ее не слышит.

— Каким вы видите свое будущее? — спросила она. — Может быть, за мирными переговорами, свободными выборами последует амнистия? Надеетесь ли вы на это, Абу?

Ей показалось, что он усмехнулся, как тогда — во время их первой встречи.

— Да, — сказал он. — Русские с радостью отпустят Абу. Они не сделают ему ничего плохого.

Мама подошла к дочери и принялась отчищать ее черный мохеровый свитер от катышков.

— Когда мы с твоим отцом только поженились, он хотел быть со мной каждую ночь… — многозначительно сказала она и взглянула на Машу, чтобы увидеть ее реакцию. — Он был сильным мужчиной. Ты понимаешь меня, девочка?

Чего уж тут было не понять. Безумная мужская страсть, как и отсутствие таковой были Маше знакомы. Ей, слава богу, довелось проводить ночи с так называемыми сильными мужчинами, которые действительно могут свести женщину с ума. Ночи, проведенные с Волком, были наполнены такими проявлениями любовной страсти, о которых ее милая мамочка, наверное, в свое время и помыслить не смела. Что было, то было.

— Для него я была готова на все, — продолжала мама. — Хотя были, конечно, вещи, которыми бы я ни за что не стала бы заниматься. Понимаешь, о чем я? Не потому что я ханжа, а потому что этим занимаются только извращенцы…

Бедная мама! Если бы она знала, чем занимались они с Волком. Пожалуй, этим не занимались даже отъявленные извращенцы. Если рассказать об этом, ей не под силу будет взять в толк, о чем идет речь… Впрочем, в том не было ничего странного. Интимная жизнь детей всегда неразрешимая загадка для родителей. И наоборот… Ведь как бы Маша ни старалась, она никогда бы не могла себе представить самого простого: что такое ее отец как мужчина, а мать как женщина. Неужели они и правда когдато занимались друг с другом тем, что принято называть сексом?!.. Старшей сестре Кате повезло в этом отношении больше. В детстве та намекала Маше, что однажды воочию наблюдала сей сакральный акт. Должно быть, она все выдумала. Было в этом нечто противоречащее всем законам материального мира.

— Вообщето, отец не хотел сразу заводить детей, — печально рассказывала мать. — Он считал, что прежде нужно самим насладиться жизнью. Поэтому хотел, чтобы я занималась с ним всеми теми вещами, а я отказывалась, несмотря на то, что он был очень настойчив. Потом я забеременела, и ему стало не хватать моего внимания…

Чточто, а эти штуки были Маше тоже хорошо знакомы. Но теперь ее интересовало нечто другое.

— Мамочка, — спросила она, — а Катю он полюбил с рождения?

— Сначала ему пришлось смириться с тем, что я всетаки сделала его отцом, а со временем он полюбил ее. По крайней мере, с тех пор, как она немного подросла и стала похожа на человека.

— А когда я родилась?

Мать отвела глаза.