Беатрис Уильямс - За морем

— Джулиан, давай серьезно…

— Ты о чем? А, ну да… А я тем временем очень постараюсь не попасть под пулю иль случайный снаряд. И все у нас будет замечательно!

Я зарылась пальцами ему в волосы, с удивлением ощутив, насколько они тоньше и шелковистее, нежели те жесткие завитки, что я с такой четкостью помнила.

— Ты неразумный мальчишка, — вздохнула я. — Ты добровольно идешь на смерть без всяких на то веских причин и сам прекрасно это знаешь. И при этом, как всегда, пытаешься меня лишь успокоить.

— Ох, как же все-таки пессимистично ты настроена, — поднял он наконец голову, улыбнувшись мне. — Возможно, я просто получу какое-нибудь повреждение и со своей счастливой раной буду отправлен домой.

— Это как?

— Ну, какое-нибудь несмертельное ранение, обеспечивающее отправку на родину. Так и называется — «счастливая рана». Например, когда потеряешь палец или тебе раздробят колено, то сразу отсылают обратно к родному дому, в прекрасную Англию, без всяких досадных проволочек.

— Потерять палец? — опешила я. — Это означает «счастливая рана»?!

— Ну, это все же куда лучше, чем быть убитым.

— Ладно, хорошо. Пусть отошлют на родину. Отправляйся за своей «счастливой раной», — через силу улыбнулась я. — Только чтобы никаких хорошеньких санитарок!

— Я бы их даже не заметил, — целомудренно ответил он.

— Ха! Зато они бы заметили тебя.

— А ты, оказывается, ревнива, да? — чмокнул он меня в кончик носа.

— Не просто, знаешь ли, быть женой самого что ни на есть потрясающе красивого мужчины на всем белом свете!

Джулиан весело рассмеялся, откинув назад голову.

— Какая милая чушь! Ты моя прелестная маленькая женушка!

— Я — маленькая женушка?! — аж простонала я. — Не смеши меня, Джулиан. Ты же неандерталец, настоящее ископаемое! Мне ведь, помимо всего прочего, еще и придется тебя всему учить!

Он завис надо мной, опершись в постель предплечьями, словно огородив меня с обеих сторон своим крепким и уютно-теплым телом.

— Ни о чем не волнуйся, Кейт. Все это… Все, что с нами случилось, не может остаться втуне. Бог милостив, он этого не допустит.

— Надеюсь, что так, — сдалась я наконец. Да у меня и не было, по сути, никакого выбора. Меня крепко держали разного рода моральные узы, очень прочные и надежные, в которых я уже сама порядком запуталась. К тому же всего в нескольких дюймах от меня было лицо Джулиана, столь родное и любимое, столь бесподобно прекрасное, сияющее и неотразимое, заставляющее поверить этому человеку, несмотря на все доводы разума. — Поскольку я вовсе не хочу, чтобы мы сейчас в последний раз вот так лежали рядом.

— Это и не будет в последний раз, родная, — уверил он меня, медленно и умиротворяюще (эта его чертовски не по годам развитая способность!) проведя ладонью по моей шее, по ключице, вокруг груди. — Спасибо тебе, Кейт. Я… Я даже мечтать не смел, что такое возможно.

— Ну да, рассказывай! Видела я, что ты почитывал. «Фанни Хилл», например, о «божественном искусстве любви». Так что кое-что тебе очень даже известно.

Джулиан густо покраснел.

— Я имел в виду не техническую сторону дела. Я говорил о другом — о нашей близости, о том, как я чувствую тебя, как растворяюсь в тебе. Об этой невыразимой радости обладания, о наслаждении… — Он уткнулся губами в ямочку у меня на горле. — Чувствуешь ли и ты это так же?

— Джулиан, — прошептала я, — я даже не берусь это описать. У меня все равно не получится.

Он поцеловал меня — долгим и крепким, проникновенным поцелуем, наконец поднял голову и заглянул мне в глаза, большими пальцами нежно приглаживая мне волоски на висках.

— Неужели ты и правда хотела отлучить меня, отправив прочь, в будущее, лишь бы отвести от поля брани? Зная, что больше никогда меня не увидишь?

— Да, конечно! Я тебе объясню, что…

— Не надо… — легко рассмеялся он. — Ты прелесть! Никуда я не собираюсь отправляться. Я останусь рядом с тобой и твоей любовью, моя драгоценная Кейт, моя милая супруга, моя жена — господи, какое великолепное, удивительное слово! Я бы хотел выкрикивать его с крепостных стен и бастионов!.. Родная, что не так?

— Да, как некстати… — пробормотала я.

— Что с тобой?

Соскочив с постели, я устремилась к умывальному столику, еле успев склониться над лоханкой. Через мгновение Джулиан уже стоял за моей спиной.

— Боже, Кейт, что с тобой?

— Ничего, мне уже лучше, — отозвалась я, чувствуя озноб и жар одновременно.

Тут же плечи мне окутало шерстяное одеяло, и Джулиан, приобняв, отвел меня к постели, усадил на край: