Беатрис Уильямс - За морем

— Ты хочешь меня оставить?

— Не тебя. Я никогда тебя не оставлю. Я хочу покинуть это место.

Мои слова как будто эхом прокатились по комнате. Я почувствовала на себе потрясенный, буквально поглощающий меня взгляд Джулиана, пытающегося постигнуть услышанное.

— Кейт, ты этого не сделаешь, — прошептал он. — Ты не можешь так поступить.

— Я не могу здесь оставаться, Джулиан. Мне невыносимо видеть тебя таким. Чем-то отягощенным, измученным. Обращающимся со мной, как с ребенком, который не может за себя постоять. Мне нужен тот Джулиан, что доверяет мне, что открывает мне свою душу. — Из-за засевшего в горле комка голос у меня резко напрягся. — Тот, что счастливо смеется, занимаясь со мной любовью. Кто ничего не держит за спиной.

Он открыл было рот, но так ничего и не сказал.

— Послушай, — продолжала я, — именно это меня тревожит. То, что ты все время что-то от меня утаиваешь. И я только и думаю: когда же ты наконец мне все расскажешь? Когда полностью доверишься мне? Потому что я перед тобой полностью обнажена, Джулиан. Я настолько открыта и уязвима перед тобой, что ты одним дыханием можешь меня просто уничтожить.

— О боже, Кейт… — Он перекинул правую ногу, оседлав скамью, и с неистовой, жгучей силой обхватил меня руками. — Я скорее сам себя убью.

— Я очень амбициозна, Джулиан, — горячо заговорила я ему в плечо, — и крайне ненасытна. Я хочу быть той, кто знает тебя лучше всех. Хочу, чтобы все это принадлежало мне. Я хочу тебя всего. Я притязаю на все, что в тебе есть. Позволь мне разделить эту тайну с тобой, чем бы она ни была. Позволь мне помочь тебе…

— Кейт, я…

— Нет, погоди. Ты уже доверил мне все, что только можно: ключи, пароли, незаполненные чеки, коды сигнализации, кредитные карты — да всю свою жизнь, в конце концов. Но почему скрываешь это?

— Я ведь доверил тебе мое прошлое, Кейт.

— Да, но ведь не все же. Какие-то неприятные, неловкие моменты так и остались для меня скрыты — то, что так терзает тебя сейчас.

— Я отдал тебе свое сердце, каждую малейшую его частицу.

Опустив голову, я поцеловала Джулиана туда, где билось это сердце.

— Пытаешься меня обезоружить, да? — прошептала я. — Знаешь, что я не смогу перед тобой устоять.

— Я просто пытаюсь заставить тебя понять, что у тебя уже есть все, что ты хочешь. Я твой целиком и полностью, Кейт. — Он нашел мои кисти и, поднеся к губам, поцеловал каждую ладонь. — Я вот он весь, на твоей ладошке. Даже когда я совсем теряю голову и… овладеваю тобой… как какое-то животное…

Я взяла Джулиана за запястья и завела его руки себе за шею.

— Перестань. Прекрати сейчас же. Сейчас двадцать первый век, Джулиан Эшфорд, и ты волен заниматься самым что ни на есть бурным и диким сексом с женщиной, которую ты любишь, не испытывая впоследствии ни малейшей вины.

— Я разозлился. Потерял над собой контроль. Я же мог причинить тебе боль.

— Ты ни за что бы не причинил мне боль. Если бы я сказала «нет» вместо того, чтобы наброситься на тебя, точно одуревшая от охотки кошка, это бы тебя остановило. Я прекрасно тебя знаю, Джулиан, ты бы точно остановился.

— Остановился ли бы? — с горечью сказал он.

Я терпеливо возвела очи.

— Да, непременно. Самообладание — это твой конек, Джулиан. Это то, что скрепляет тебя воедино. И это на самом деле замечательное свойство. Твоя неизменная самодисциплина, способность держать все под контролем, ставить нужды других людей выше своих. Ты всегда стремишься поступать правильно, придерживаясь какого-то совершенно немыслимого эталона. И постоянно терзаешь себя этим. Но со мной ты можешь забыть об этом, понимаешь? Мне не нужно от тебя благородного аристократизма — со мной ты можешь быть нормальным здоровым эгоистом. Именно этого я от тебя хочу. Вот зачем я здесь, вот зачем я вообще явилась на свет — чтобы время от времени давать тебе передышку. Тебе, несчастному, измученному человеку, с самого рождения несущему на своих плечах бремя вселенских ожиданий.

— Но ведь не зверем же быть, Кейт…

— Тшш… — тронула я пальцами его губы и тут же скользнула ладонью к щеке. — В тебе столько страсти, Джулиан. Ты так глубоко все чувствуешь. Господи, ты просто бесподобен! Все это сияет в твоих глазах — и любовь, и преданность, и неистовство страсти. Эта твоя шальная дикарская жилка, как ты однажды ее назвал. Знаю, ты думаешь, меня это пугает, что меня может это испугать, но это вовсе не так. Это самая сокровенная суть твоей натуры — и для меня она ценнее всего.