Беатрис Уильямс - За морем

Нас снова окутало молчание, но на этот раз куда более легкое и светлое. Я ощущала, как его рука скользит по моим волосам, слышала под самым моим ухом мерное биение его сердца, и более не чувствовала себя ни никчемной куклой, ни птичкой в клетке, ни шлюхой. Я чувствовала себя лишь самой собой.

— А если бы я завтра стала твоей женой, ты бы рассказал мне все?

— Нет.

— Когда тогда?

— В свое время, любимая. Когда-нибудь ты все узнаешь. И главная моя задача — оберегать тебя, пока этот момент однажды не наступит.

— Чертова паранойя.

— Боюсь, что так. С этим ты сможешь примириться?

— Придется. Я ведь не смогу жить без тебя.

— Тогда, — голос его упал до еле слышного шепота, — ты останешься здесь со мной? Не станешь больше заикаться о сборе чемодана?

Я прикусила губу.

— Так нечестно, Джулиан. Ты говоришь, что полностью принадлежишь мне, что сделаешь все, что я ни попрошу, а я опять остаюсь ни с чем. Ты снова меня обыграл. Уже в который раз.

— Кейт, моя Кейт, — вновь сжал он объятия. — Нет, родная, вовсе не ни с чем. Честное слово, все это только ради тебя. Если бы ты только знала… Если б… — Он оборвал себя и, замерев на мгновение, продолжил уже более спокойным тоном: — Когда все закончится, клянусь, я весь отдамся на волю твоим прихотям. Ты одна будешь все диктовать.

— Но я вовсе не этого от тебя хочу.

— Прошу тебя, любимая, — увещевал он меня на ухо тихим, чарующим голосом, — скажи, что останешься. Ты же знаешь, я без тебя ничто. Просто дай мне немного времени — это все, чего я прошу. Доверься мне. — Проведя пальцами по моей руке, Джулиан крепко взял меня за кисть, и я закрыла глаза, силясь ему не поддаться. — Пожалуйста, Кейт, единственная моя, возлюбленная. — Он поцеловал мне пальцы. — Говори же скорее, потому что от одного твоего вида в этом халатике у меня голова идет кругом, и я не уверен, что долго смогу последовательно мыслить.

Я выдохнула с легкой усмешкой.

— Хорошо. Ты победил. Даю тебе неделю.

— Одну неделю?!

— У тебя есть еще неделя, Эшфорд, чтобы со всем этим разобраться. И если я не получу ответов на свои вопросы, я уезжаю обратно в Коннектикут.

— Одна неделя, — нахмурился он.

— Ты можешь приезжать меня навещать, — утешила я. — Я тебя впущу.

— Премного благодарен.

— И я возьму с собой Эрика, — добавила я, отчего он нахмурился еще пуще. — Пожалуйста, Джулиан, просто обещай не держать от меня никаких секретов.

— Прости меня, — жарко дохнул он мне в шею, — и за сегодня, и за все то, что из-за меня тебе придется вынести, чудное ты мое, великодушное создание…

Я опустила веки:

— Секреты, Джулиан.

Он промолчал, едва не касаясь губами моего рта.

— Ладно, все. У тебя есть еще целая неделя, раз уж ничего нам с этим не поделать.

— С чем с этим?

Я покачала между нами пальцем:

— Сам знаешь. С тем, что между мною и тобой.

— А-а, — улыбнулся он у самых моих губ, — ты, должно быть, говоришь про любовь, Кейт?

— Угу-мм…

Его тихий смешок щекотнул мне кожу.

— Родная моя… Тогда я скажу, что для нас обоих этого вполне достаточно. Я люблю тебя, Кейт… — Он поцеловал меня в губы. — Я люблю тебя, — поцеловал в ямочку за ухом. — Я люблю тебя. — Склонив голову, он поцеловал меня в обнажившееся плечо. — Я люблю тебя! — потом поднял меня на руки и благоговейно положил на постель. — Люблю тебя, моя дерзкая плутовка. Хотя из-за тебя сплошные треволнения.

Я обхватила руками его лицо:

— Хотя как раз за это ты меня и любишь.

— Вопреки всякому здравому смыслу…

Джулиан медленно стянул с меня пеньюар и занялся со мною любовью, нежно, не торопясь лаская мое тело от ресниц до кончиков ступней. И в неярком свете ночника, льющемся сбоку на его золотистое тело, между нами вспыхивали лишь пунцовые отблески рубинов.

— Есть еще иная причина, — прошептала я, когда мы лежали, сплетясь телами, уже в полной темноте.

— Иная причина чего, моя радость? — спросил он полусонно.

— Что я сегодня немного эмоциональнее обычного.

— Разве? Я что-то не заметил.

— Хм.

— А, ну да. Звучит интригующе. Интересно, что бы это значило. — Он погладил меня ладонью по руке вверх и вниз, словно успокаивая норовистую лошадку.

— Это значит… — Я сглотнула, набираясь храбрости.

— Что?

— Это значит, что я беременна.

Амьен

Джулиан постучал в мою дверь ровно в пять минут седьмого.

— Войдите. — Я отложила газету и поднялась с кровати.

— Извините, что так поздно, — порывисто вошел он, весь искрясь мужской энергией и мощью. — Эти полковники все никак не могут разойтись.