Беатрис Уильямс - За морем

— Ничего, все в порядке, — сухим сдавленным голосом отозвалась я.

Это был мой последний шанс. Я могла разыграть лишь единственную оставшуюся, самую отчаянную карту.

— Надеюсь, вы хорошо провели день? Нашли, где перекусить, развлечь себя? — Джулиан глянул на огонь в очаге, слабо вздрагивающий за своей кованой железной загородкой, и шагнул к ведерку с углем.

— Да, я сходила в то заведение, куда вы меня водили вчера завтракать. В «Золотую кошку». Потом немного прошлась по магазинам. — Я неотрывно смотрела, как Джулиан распрямился от очага и повернулся ко мне. — Так приятно было наконец сменить свое дорожное платье на новое.

— Очень красивое. — Он немного помолчал, заложив руки за спину. — Мне жаль, что пришлось оставить вас на целый день. Представляю, как вам было тут скучно. Наверное, все довольно непривычно. Все совсем не так, как в ваше время.

— Скучно? Нисколько. Ощущение такое, будто целиком погружаешься в какую-нибудь историческую книгу. Этот собор, кругом обложенный мешками с песком, везде люди в форме, непривычные вывески и много всякой всячины, для меня новой. Все это так удивительно. Я…

Вся моя живость вдруг показалась фальшивой. Я опустила взгляд под ноги, к грубому некрашеному полу, потом на угол старого вытертого коврика прямо перед носками моих туфель.

Джулиан приблизился ко мне, чуть поскрипывая половицами. Неловко кашлянул в повисшей тишине.

— Может быть… вы не откажетесь поужинать со мной? Мы могли бы сходить в ту же «Кошку»… или еще куда… Кажется, возле вокзала есть еще кафе…

Я подняла глаза к его лицу, на котором отплясывали косые неровные сполохи от свечи, горевшей на прикроватном столике. Электричество иссякло с час назад, резко и окончательно.

— Нам не надо никуда идти. Я кое-что прикупила в продуктовых лавках. Вино и сыр, немного хлеба. И если вы не возражаете…

— О что вы, нет! Звучит очень заманчиво. Устроим что-то вроде пикника.

— Да, верно. — Я непроизвольно свела перед собой ладони, с нажимом соединив кончики пальцев. «Сейчас! Это надо сделать именно сейчас». — Вы не против… не возражаете, если мы сперва немного поговорим? Я кое-что еще должна вам сообщить, а поскольку я уже давно тут сижу, набираясь смелости, мне хотелось бы сделать это немедля.

— Да, конечно.

В комнате имелся только один стул, деревянный и ободранный, с изрядно вытертым, ненадежным с виду сиденьем. Я указала на него Джулиану, сама же присела на краешек кровати.

— Хм, я даже не представляю, с чего начать…

Наклонившись на стуле вперед, Джулиан оперся предплечьями на колени, сцепил кисти и засветился улыбкой:

— Кейт, я вам верю.

— Я знаю. Знаю, что верите. Но это касается вас в той же степени, что и меня, и это… Возможно, вам нелегко будет это понять. И особенно принять… Вы говорили… — Слова словно смешались у меня в глотке. Закрыв глаза, я попыталась собраться мыслями на том последовательном и здравом рассуждении, что раз за разом репетировала аж с полудня. — Вы говорили, у вас возникло ощущение, будто мы встречались прежде. Этак вот, это не совсем верно, но в то же время и не совсем неверно.

— Что вы имеете в виду? Когда мы встречались?

— Вы как-то спрашивали мою фамилию. Я тогда сказала, что пока не могу вам этого сказать, потому что вы все равно мне не поверите. Хотя, возможно, не поверите и сейчас.

— С чего бы мне этому не поверить? Особенно после всего услышанного.

— Потому что меня зовут Кейт Эшфорд. И я — ваша жена.

Лицо Джулиана, столь открытое и страстное, словно застыло вмиг холодной посмертной маской.

— Джулиан, послушайте меня… Вас не убьют в завтрашнем ночном рейде. Вы перенесетесь сквозь время — как это сейчас сделала я, — в конец двадцатого века. И там вы со временем встретите меня — в городе Нью-Йорке.

— Вас, — неживым голосом уронил он.

— Меня. — Я больше не могла сдерживать слезы, и они безудержно наполнили глаза. — По какой-то… непостижимой причине вы полюбите меня, а я — вас. И я никогда не говорила вам об этом. Никогда не говорила, что люблю вас: я почему-то боялась вам это сказать. Я почему-то думала, что слова могут как-то… сглазить, что ли, все это… вашу любовь ко мне… Потому что все было слишком уж чудесно, чтобы быть правдой. И потому, что я ни за что не смогла бы сказать это так замечательно, как вы, не сумела бы найти нужных слов. Это было так глупо с моей стороны, так жестоко, в то время как вы были всегда в этом исключительно щедры.

Я быстро смахнула пальцами слезы, собрала все, какие нашлись, остатки храбрости…