Беатрис Уильямс - За морем

— Пожалуйста.

От его тяжелого протяжного вздоха у меня приподнялись и опустились руки.

— Что бы ты хотела услышать?

Я немного подумала.

— Шопена. Ноктюрн до-диез минор.

Ничего не ответив, Джулиан поднял крышку, опустил пальцы на клавиши. Склонив голову, я зарылась губами в его волосы, и тогда он начал играть, терзаясь мучительной опустошенностью, выплескивая наружу безутешную печаль, тоску по мимолетной радости, желание раствориться в этой глубокой, неизбывной скорби. Еще на мгновение мои ладони задержались на его плечах, однако я заставила себя убрать руки и соединить их за спиной.

Когда пьеса закончилась и последняя нота растаяла в пустоте, Джулиан уронил перед собой руки, схватившись пальцами за край скамьи. Я села рядом, спиной к роялю, и сцепила пальцы на коленке.

— Всякий раз, как ты это играешь, — заговорила я, — я вспоминаю ту первую ночь. Первую мою ночь в твоих объятиях. Не знаю почему. Так много чудеснейших ночей провели мы вместе, но та… Я так отчаянно стремилась к тебе. Мне необходима была уверенность, искренность, открытость. Чтобы все прочее отбросилось прочь — и остались только мы. Только ты и я. И ведь ты знал это. Боже мой, ты же все знал! И это выражение на твоем лице, и то, как ты ко мне прикасался. И все то, что говорил. Ты понял, что для меня важно. И это было настолько прекрасно, Джулиан! Как будто именно в тот момент я сделалась совершенно новым человеком.

— Кейт… — выдохнул он на пределе отчаяния.

— Мне очень жаль. Джулиан, милый! Я наговорила тебе столько ужаснейших вещей, но ничего из этого я не думаю на самом деле. Ты…

— Не надо, — оборвал меня он, тяжело уставясь взглядом в клавиатуру. — Перестань. Я должен попросить у тебя прощения… — Его тело содрогнулось от прерывистого вздоха. — Я вел себя с тобой, как… Обращался с тобой…

Естественно, он не мог найти подходящих слов. Чтобы описать все это, в его словаре таких слов попросту не существовало.

— Послушай… — Я поддернула колено, пристроив ногу на скамье у его бедра. — Заметил ты или нет, мне это доставило огромное удовольствие. Я страстно хотела тебя — именно такого, донельзя разъяренного и прекрасного. Это был… своего рода катарсис. И это было потрясающе! Повтори это когда-нибудь.

Джулиан не ответил. Я попыталась поймать выражение его лица, наполовину обращенного ко мне, однако в комнате было чересчур темно.

— К тому же, — продолжила я, — я ведь сама подтолкнула тебя к этому. Набросилась на тебя, как капризный ребенок, вместо того чтобы здраво все обсудить. Обвиняя тебя, я сама себе противоречила, а это действительно ужасно раздражает. Знаешь, я не люблю проигрывать споры, однако этот я действительно проиграла. Договорились? Да, я вела себя как ревнивая идиотка в отношении Флоренс Гамильтон. Да, я знаю, что ты простил уже мое прошлое. Или я ошибаюсь? Может, и не простил? Может, это сидит этакой маленькой язвой где-то в твоем скрытном британском мозгу, и ты это демонстративно игнорируешь. Но как бы то ни было, Джулиан, тут моя вина. Mea culpa. Я чересчур остро все это приняла.

— На сей раз я бы хотел, чтобы ты просто доверилась мне, Кейт, — заговорил наконец Джулиан, и я поняла, что он все еще рассержен. — У меня есть причины действовать именно так, а не иначе. Это не мой властный произвол.

— Хорошо, но если бы ты изволил объяснить мне, например, что же это за причины, глядишь, и не возникло бы между нами этого неприятного спора. Ведь это как раз ты мне не доверяешь.

— Но совершенно по иным причинам. Просто мне случилось выяснить, что для тебя самой будет лучше, если отдельных вещей ты все же не будешь знать. Это жизненно для тебя важно, Кейт.

— Ой, я тебя умоляю! — даже простонала я. — Джулиан, или ты и впрямь одержим жестокой паранойей, или с твоим нелепым эдвардианским образом мыслей ты до сих пор уперто видишь в женщинах этаких несмышленышей, которых нельзя воспринимать всерьез…

Он раздраженно рыкнул.

— Бесценное замечание. Это ты в университете почерпнула? На каком-нибудь чертовом семинаре по истории?

Я угрюмо посмотрела на свои пальцы.

— Ладно. Хорошо. В любом случае так дальше не может продолжаться.

Наконец Джулиан повернулся ко мне, бледный, разбитый, с бессильно упавшими на лоб светлыми прядями.

— Что ты хочешь этим сказать?

Я собралась с духом.

— Что я готова сложить свои вещи и уехать жить обратно в Лайм, пока здесь не затихнут страсти.

Он дернулся всем телом, точно схватился за оголенный провод.