Беатрис Уильямс - За морем

— Но ведь там совершенно нечего бояться! Тот же Холландер, как ты и предполагал, вернулся из своей научной поездки целым и невредимым. И от того таинственного незнакомца больше ни слуху ни духу. Может, он вообще сейчас переключился на какую-нибудь новую теорию заговора. А ты все прячешь меня тут непонятно зачем.

— Только из того, что мы давно ничего не слышали о том парне, нельзя заключить, что угроза миновала. Это реальная опасность, Кейт, уверяю тебя.

— Да ладно. С чего это ты в этом так уверен?

Джулиан придержал пальцами мой подбородок и, неотрывно глядя в глаза, приблизил ко мне лицо. Брови у него с суровой непреклонностью сдвинулись в единую линию.

— Ты разве не можешь просто поверить мне, Кейт?

— Но почему? — прищурилась я, пытаясь разгадать выражение его лица. — Или есть нечто такое, о чем ты мне не говоришь? Что-то, связанное с расследованием Комиссии по ценным бумагам? Какие-то судебные разбирательства?

— Я сказал уже все, что мог сказать. — Он провел мне большим пальцем по губе. — Послушай, это не какая-то моя прихоть, Кейт. Меньше всего на свете мне хочется втягивать тебя в это дело. Без тебя я не человек, а просто бездушная оболочка, и ты не хуже меня это знаешь. И кроме того, — добавил он, выпрямляясь, и в его голос закрались дразнящие нотки, — может, хоть это сподвигнет тебя избавиться от твоей совершенно необъяснимой брезгливости перед этим кусочком пластика.

Я оттолкнула его руку:

— Извини, Эшфорд, но я что, по-твоему, похожа на девицу, которая будет шляться с кредиткой своего богатенького бойфренда по всему Медисон-авеню, просаживая его деньги?

— Это твоя кредитка, дорогая. В том-то и дело.

— Но счет-то твой — так какая разница? И все равно, если ты помнишь, она у меня на случай крайней необходимости. Так мы с тобой договорились — и лишь на этом условии я согласилась сунуть ее в свой бумажник. — Я даже поморщилась, припомнив, что мое имя — «Кэтрин Уилсон» — вытеснено на черном глянце кредитной карты.

Джулиан аж застонал:

— Ты просто невозможно упряма! Ты заняла каждый уголок моей несчастной души, заселила все мои помыслы — и при этом морщишься при виде какой-то кредитки!

— Джулиан, я хочу поехать в город вовсе не для того, чтобы ходить по магазинам, — сухо оборвала я его. — Мне просто хочется повидаться с некоторыми моими друзьями. Разобраться, что мне теперь с собой делать. Может, попытаюсь пристроиться в балетном классе. А потом поужинаю с тобой и утащу тебя наверх, в твою спальню…

— В нашу спальню.

— Нет, милый, в твою. Как она может быть нашей, если я даже ни разу ее не видела? — Я снова скользнула руками ему под футболку. — Неужели ты не хочешь, чтобы мы ее опробовали?

В следующее мгновение я уже лежала на спине в траве, а лицо Джулиана низко склонялось надо мной.

— Мы непременно ее опробуем, — пообещал он. — Только не сегодня.

— Джулиан, так нечестно… — начала я, но договорить он мне уже не дал.

Через час он уехал на своем темно-зеленом «Мазерати», кинув на заднее сиденье небольшую дорожную сумку.

— Охрана будет присматривать за домом всю ночь, — сказал он мне перед отъездом, — и делать регулярные обходы в течение дня. Пиши мне. Нет, лучше звони: для меня это хороший повод ненадолго увильнуть от малоприятных дел. — На мгновение он встретился со мною взглядом и, протянув ко мне руки, крепко прижал к себе. — Ты и представить не можешь, милая моя девочка, как тяжело мне от тебя уезжать. Словно сердце вырывают из груди.

— Я так и не поняла, зачем ты им так срочно понадобился.

Его тело по-прежнему переливалось энергией, и, прильнув к нему, я и щекой, и руками, и животом ощущала струившееся от него, точно от солнца, нежное тепло.

— Есть на то причины. Мне меньше всего хочется в это впутываться, особенно сейчас. Ты сама это знаешь, моя радость. Но я не могу так просто отказать на прямое требование.

— Так ты, значит, отправляешься спасать мировую банковскую систему? — попыталась я выдавить улыбку.

— Едва ли.

— Знаешь, что мне больше всего досадно? — чуть отстранилась я. — Ты будешь там крутиться в самом центре событий, а я остаюсь здесь, на дальней периферии. А ведь каких-то несколько месяцев назад я тоже была там и тоже ощущала свою значимость. Как будто занималась чем-то существенным.

— Кейт, для меня ты исключительно значима, — вновь притянул он меня к себе. — И это всего на свете существенней.

— Конечно, да, однако в бизнес-школе Tuck уже две недели как вовсю идут занятия, и у меня такое впечатление, что ты единственный, кто отныне наслаждается всем блеском моей значимости.