Беатрис Уильямс - За морем

— На Лайм-стрит, в самом центре городка, есть изумительный ювелир. Лучше, чем любой его коллега на Манхэттене.

— Вот же невезуха! — хмыкнула я.

— Так что я заранее с ним созвонился, описал, что я хочу, и он оставил для меня несколько вариантов. Разумеется, если тебе не понравится, завтра можем туда съездить поменять. Я попытался выбрать на твой вкус. Что-нибудь скромное и изящное. — И Джулиан открыл коробочку.

Охваченная нехорошим предчувствием, я готова была увидеть в ней нечто монструозное, эдак в десять каратов, однако обнаружила лишь тоненькую полоску бриллиантов в платиновой оправе, с тремя чуть более крупными камушками в центре.

— Ах! — невольно вздохнула я. — Это же просто совершенство!

— Слава богу. Ты не представляешь… — Джулиан вынул кольцо из коробочки, надел мне на дрожащий палец и накрыл мою кисть ладонью. — Я знал, что тебе не понравится что-то вычурное и крикливое, но по крайней мере камни тут без малейшего изъяна…

— Перестань, это неважно. Оно просто идеально! — Я подняла ладонь, чтобы погладить Джулиана по щеке, и тут же бриллиантики на моем пальце поймали свет, сверкнув непривычным блеском. — Ты изумительный мужчина, Джулиан! Ты же мог скупить для меня целый магазин…

— Было такое желание.

— …но вместо этого ты выбрал именно то, что мне бы хотелось. Оно само совершенство, и мне оно очень нравится. И я выйду за тебя замуж, Джулиан. Конечно, выйду… Но лишь с одним условием, — добавила я, когда его губы оказались всего в одном дыхании от моих.

Он замер, издав какой-то нечленораздельный звук.

— Я должен был это предвидеть, — простонал он. — Все шло слишком уж хорошо.

— Всего одно условие: шесть месяцев. Мы выждем шесть месяцев, прежде чем назначим дату свадьбы.

— Целых шесть месяцев? Прежде чем назначим дату? — недоуменно переспросил он.

— Потому что это и впрямь чересчур скороспело, и ты сам это понимаешь. Мне нужны эти полгода, чтобы разобраться в собственной жизни, в своей карьере и всем прочем, поэтому я не хочу просто взять и раствориться, сделавшись твоей женой. В смысле, женой Джулиана Лоуренса — а это совсем не то же самое, что быть просто твоей женой, Кейт Эшфорд. — Это новое имя прозвучало так красиво и естественно, что у меня даже возникло ощущение, будто я слышала его прежде.

Несколько мгновений Джулиан изучающе смотрел на меня, напряженно раздумывая. Со всех сторон на его лице вспыхивали отблески мерцающих свечей.

— Что ж, я согласен. Я понимаю, что ты имеешь в виду.

— А еще мне нужны эти шесть месяцев, чтобы окончательно увериться, что я действительно тебе нужна. И если до Рождества твои чувства ко мне не переменятся, мы начнем строить какие-то планы. Если же нет, — продолжала я, — я смогу это понять, Джулиан Эшфорд. Поэтому не надо хранить благородство и пытаться делать вид, что ты по-прежнему в меня влюблен. Тогда мы просто разойдемся с миром.

— Но по крайней мере все это время ты будешь носить мое кольцо? И мы будем считаться должным образом помолвленными?

— Да, если хочешь.

— «Если хочешь»! — В сердцах он вскинул руки у меня за головой. — Прекрасная моя Кейт, любимая Кейт! Господи, ты такой благородный и верный человек! И так трогательно доверчивый. Я никогда не предам твое доверие, клянусь! Я буду защищать тебя, сражаться за тебя до самого моего последнего вздоха!

— Джулиан, на дворе две тысячи восьмой. Надеюсь, этого не предвидится.

— Послушай, дорогая, я дошел лишь до середины своей речи и крайне признателен тебе за то, как ты ей трепетно внимаешь.

Я обвила руками его талию:

— Прости. Продолжай, пожалуйста. Мне так нравится, когда ты что-то говоришь. Словно я очутилась вдруг в каком-нибудь романе Троллопа. [50] Энтони Троллоп (1815–1882) — английский писатель, один из наиболее успешных и талантливых романистов Викторианской эпохи.

Он ласково потер мне скулы большими пальцами:

— Плутовка, ты ведь смеешься надо мной! И все же я действительно готов за тебя сражаться — такой уж я неисправимый старомодный парень.

— Я в этом не сомневаюсь.

— Я стану биться за тебя, Кейт. Я готов убить ради тебя. И умереть за тебя, если придется. Господи, шесть месяцев! — Он помотал головой. — Как будто еще какие-то полгода способны меня состарить! — Джулиан приблизил ко мне лицо, так что мы едва не соприкоснулись лбами, и произнес горячим, страстным шепотом: — Клянусь тебе, любимая, всем чем только можно клясться, в моем сердце ты — моя жена. Я ведь уже твой муж, разве ты этого не знаешь?